Я включаю воду, поднимаю волосы на макушку небрежным узлом и становлюсь под душ, смывая с внутренней стороны бедер следы моего с Люковым удовольствия, – как опрометчиво было с нашей стороны так забыться! И как странно, что это сейчас ничуть не тревожит меня. Ополаскиваю кожу гелем и заворачиваюсь в махровый халат, любезно предоставленный постояльцам администрацией отеля. Ступив на пол, оборачиваюсь к зеркалу и вновь ловлю себя на том, что улыбаюсь. Даже тогда, когда смущающее воспоминание о смелых пальцах, раздвигающих мои ноги, входящих в меня под пристальным взглядом колючих глаз, всплывает в памяти.
– Илья? – я распахиваю дверь и упираюсь носом в крепкую грудь парня.
– Тебя долго не было, Воробышек.
– Долго? – растерянно бормочу, поднимая на Люкова глаза. – Всего каких-то десять минут.
– Долгие десять минут, за которые я успел подумать, что сероглазая птичка обо мне забыла.
Он улыбается, и я отвечаю ему тем же, радуясь покою в его глазах. Любуясь чертами его лица – спокойными и красивыми.
Думая, как же красят Илью эти дерзкие ямочки на щеках, к которым так хочется прикоснуться и которые невозможно забыть.
– Привет, Воробышек.
– Привет, Люков."
"Нас окружает ночь – тихая, спокойная, с приятными звуками наступившего праздника. Где-то на улице гости смехом празднуют пришедшее Рождество, затягивают песню, но долетающие в комнату звуки едва ли способны разуверить, что в этот миг мы во Вселенной одни. Я смотрю на Илью, на то, как он затаил дыхание, остановив на мне взгляд, на сильные руки с обозначившимися мышцами, упирающиеся в дверной проем по обе стороны от меня, на длинные пряди волос, упавшие на лоб… и шагаю к нему навстречу.
Сама. Привстав на цыпочки, тянусь губами к его обманчиво твердым губам, вскидываю руки и обнимаю свою любовь за шею со всем расцветшим во мне чувством, на которое способна.
И он встречает меня. Прижимает к себе крепко-крепко, впиваясь в губы, отрывая от пола. Легко подхватив на руки, уносит в комнату, кладет на постель, а сам садится рядом.
Нависает сверху, медленно распахивая полы моего халата. Вдоволь насмотревшись на меня в темноте, говорит с многообещающей улыбкой, опуская ладони на голую грудь:
– Надеялась спрятаться от Серого Волка, птичка? Не выйдет.
* * *Она вновь готова принять меня. Просто чудо, сколько в Воробышке живой чувственности и желания. Она гладит горячими ладошками ключицы, сидя на моих бедрах, целует плечо, а я в тысячный раз задыхаюсь от ее ласки.
