В конце концов, не будет же мать держать меня на привязи вечно — даже птицы толкают своих птенцов из гнезда, чтобы те сами научились летать.
И, наконец, мы дружной компанией выдвинулись в лес. Я не соврала насчет того, что многого боюсь. Шутка ли, но даже в компании таких же бестолковых детей, как я, мне было куда спокойнее в этом загадочном, местами даже мрачном лесу. Наверное, даже перспектива просидеть дома весь остаток жизни не казалось мне настолько страшной, как возможность заблудиться среди этих огромных деревьев, нависающих над тобой, как кривые колонны, рожденные в уме безумного архитектора.
Войти в этот лес, в этот нерукотворный дворец природы, на самом деле, было проще простого, так как наша деревня располагалась на самом его краю. Сложнее было идти уже по самому лесу, ведь уже через каких-то пару сотен лагов начинало казаться, будто бы ты бредешь по одному и тому же бесконечно повторяющемуся месту, и ничего вокруг не меняется. Впрочем, может, так оно и было.
Кира вечно стремилась то ли впечатлить меня, то ли доказать самой себе, что она ничуть не хуже девочки с глазами ворона.
Даже сейчас, в этом жутковатом месте, окутанном ледяным туманом, она как ни в чем не бывало вышагивала впереди всех. Иной раз мы даже не поспевали за ней, и Варс дрожащим голосом просил нас притормозить. Впрочем, даже через напускную смелость и самоуверенность из сознания Киры, окутывая все ее тело, пробивался липкий, тягучий страх. Я заметила, как ее ноги слегка подрагивали при ходьбе, будто бы не слушались ее вовсе, и несли ее туда, куда сами хотели.
Дрожали у нее и плечи, как будто бы от холода. Вот только никто на Севере не дрожит даже при суровых морозах.
Снорри шел молча. Он вообще не любил много болтать, а если и делал это, то все, что можно было услышать от него, это бесконечные возмущения и нытье. Сейчас он, как и все мы, боролся со своим страхом, которым от него веяло за килаг. Он не обращал внимание даже на своего младшего брата, о котором обычно беспокоился, казалось, больше чем о самом себе.
А вот мне пришлось обратить внимание на Варса, так как бедный мальчик совсем плохо справлялся с собой.
Лес все больше нависал над нами огромным, темным капканом хвойных ветвей. Все вокруг будто бы потемнело, потеряло цвет, и лишь пятна мха и лишайника на чуть влажных стволах огромных деревьев то и дело складывались в жуткие лица. Разумеется, все это было игрой моего воображения, никаких лиц на деревьях не было. Я надеюсь.
