Ветер красиво развевал непослушную прядь на ее лбу, длинные рукава платья были подвернуты до локтей, а в руке она сжимала серп. Не выпуская его из крепкой хватки нежных, но сильных рук, она быстрым шагом направилась к нам.
— Что такое? Майя, ты прячешься? — мама склонила голову, глядя то на меня, то на семейку за изгородью.
Мне нехотя пришлось выйти из своего укрытия.
— Ваша дочь оскорбила моего сына! — начала причитать женщина за забором, уперев руки в бока.
— Сказала, что я… — мальчик громко шмыгнул носом, втягивая сопли.
— Глу-у-упый!
— Майя! — воскликнула мама.
Ее голубые глаза впервые за эту жизнь осуждающе смотрели на меня. Их взгляд едва не прожигал дырку в моем теле, но даже без этого я чувствовала самый настоящий стыд. Щеки сильно жгло, а на спине чувствовались легкие ледяные уколы.
— Майя, зачем ты обидела Снорри?
Так у него еще и имя идиотское.
— Он первый начал! — так же, как и мама, я скрестила руки на груди. — Сказал, что я ворона!
Дальше разбирательства никуда не пошли, потому что с разных концов на крики пришли наши отцы.
Причем оба бородатых мужика, казалось, едва сдерживались, чтобы не заржать, видя разыгравшуюся драму.
— Ну-ка, Хельга, иди давай, — папа взял меня за руку и оттеснил маму.
— Иди на поле, Берта, я все решу, — сказал второй мужчина.
Они явно пытаются не засмеяться! Что один, что второй, оба идиоты, не понимающие серьезности ситуации?
Ай, да кого я обманываю, самой же смешно. Подумать только — мне сейчас должно быть двадцать три, а я такой ерундой занимаюсь.
— Ну, Снорри… — вздохнул отец мальчика. — Значит, тебя обидела умная девочка?
— Да! Она казала…
Прежде чем мальчик успел договорить, его отец дал ему мощную затрещину, отчего тот едва не упал и разнылся еще больше.
— Стыдно! Девочка его обидела… Иди к матери! — мужчина прикрикнул и мальчик, рыдая, пошел обратно под юбку своей мамаши. Но суровое выражение лица мужчины сразу же сменилось на веселое, когда его сын ушел достаточно далеко. — Ну как ты, Борт? Женушка все не пускает по кружечке меда хряпнуть, а?
— Да иди ты, Ульк, — в голос засмеялся мой отец и крепко пожал ему руку.
— И вообще, цыц! Вороненок мой все понимает, донесет еще мамке-то… М? Майя?"
"Я стала яростно качать головой и показала большой палец, пытаясь убедить отца в том, что его разговорчики уйдут со мной в могилу.
— Хех, и вправду умная, как ворон! — засмеялся Ульк и, протянув руку, потрепал меня по голове. — На-ка, держи, за моего балбеса.
