Правда, долго так гулять не могла и быстро уставала, так что матери все еще приходилось таскать меня на своих хрупких, нежных руках."
"В тот день она разбудила меня, поцеловав в лоб. Как оказалось, разбудить меня довольно легко. Пару раз я чуть не расплакалась — тело берет свое — но сдержалась, дабы не беспокоить родителей лишний раз. Под руку поднялась с кровати, и мать принялась наряжать меня в темно-серое платье, сшитое, как понимаю, кем-то из деревни. До этого одежды у меня не было, и я носилась по дому голая.
На улицу выходила разве что в легкой ткани, накинутой на плечи на манер накидки.
Теперь же у меня была полноценная одежда! Жаль, в зеркало посмотреть не могу, но это и неважно. Платья не очень люблю, несмотря на их удобство — это во мне говорит прежний я, Дима. Впрочем, для такого дня можно и сделать исключение.
К обеду папа вынес стол из дома на улицу вместе со стульями, пока мама активно что-то готовила в металлическом котелке. Я же сидела на бревне возле дома и, жмурясь от яркого, теплого солнца, разглядывала траву под босыми ногами.
Уже вовсю цветут одуванчики, как маленькие солнышки прорываясь сквозь низкую траву то тут, то там, а в серединках снуют маленькие муравьи, что-то ища. Не заметила, как у нашего дома собралась чуть ли не вся деревня, причем сомневаюсь, что так отмечали бы день рождения кого-то другого, потому что раньше такого не было. Или традиция такая..?
В общем, по одуванчикам могу сказать, что сейчас примерно май. Не знаю, как он называется на местном языке, но на русском, который, к счастью, помню, именно так.
Родители неожиданно взяли меня за обе руки и торжественно повели к нескольким составленным вместе столам, ломящимся от пусть и однообразных, но весьма богатых яств. Старик с тагельхарпой ударил смычком по струнам. Полилась медленная, радостная музыка. Мама вместе со мной на руках уселась во главе стола, и лишь после этого сели все остальные. Множество людей по очереди вставали со своих мест и произносили долгие, даже несколько поэтичные речи.
Улыбалась я искренне — все-таки приятно это, столько людей меня еще не поздравляли.
На прошлом дне рождения тоже было много людей. Год назад, когда я появилась на свет, уже тогда начала забывать о дне смерти в теле мужчины. Но теперь почему-то задумалась об этом. В последний раз вспоминала ощущения, накатывающие от близкого конца, зимой, во время голода.
Из транса и размышлений о грустном меня вывел громкий голос отца.
