Она была буквально до потолка забита мебелью, фарфором, хрусталем, картонками с надписями (на одной детектива заметили слова «Всемирная ярмарка — 1939»), кипами книг, кухонной утварью и даже старой одеждой, разбросанной на стульях и картонках.
— Я не вижу смысла в этой квартире, — вздохнул Карелла.
— Я тоже, — кивнул Браун. Он включил настольную лампу в гостиной, и усталые, запыленные детективы уселись лицом друг к другу — Карелла на исполинскую софу, Браун в одно из кресел. Комнату наполнил розовый свет от абажура с бахромой.
Карелла представил, что он сидит и делает уроки под приглушенные звуки джаза, льющиеся из старого «Стромберг-Карлсона».
— Все не так, кроме одной спальни, — произнес он. — Остальное все не так.
— А может, наоборот, — добавил Браун.
— Я к тому, что какой дурак сейчас собирает такую мебель?
— У моей матери была такая.
Оба замолчали. Первым нарушил тишину Карелла:
— Когда умерла мать Голденталя?
— Три месяца назад, так в отчете, по-моему. Он жил с ней.
— А если все это говно ее?
— Может быть.
Может быть, он все сюда перевез, когда съезжал с материной квартиры.
— Помнишь ее имя?
— Минни.
— Как ты думаешь, сколько Голденталей в телефонном справочнике?
Они не стали смотреть районы Беттауна, Маджесты или Калмз-Пойнта. Автобус, в который вскочил Гросс, шел из центра, а чтобы ехать во все эти районы, надо двигаться к центру. Они не стали также смотреть в Риверхед, потому что в автобусе ехать в Риверхед было бы слишком долго. Удобнее на экспресс-поездах, снующих круглые сутки.
Итак, они ограничили поиски только направлением Айсолы (была еще одна причина, по которой полицейские взялись именно за этот справочник: в квартире другого просто не было).
В справочнике Айсолы числилось восемь Голденталей. Но Минни Голденталь была только одна — ныне усопшая, бедняжка. Ее имя проживет в справочнике до следующего года, пока телефонная компания не издаст новый.
Sic transit gloria mundi[26].
~~
Дом, в котором жила Минни Голденталь, был двенадцатиэтажным кирпичным строением, ощетинившимся телевизионными антеннами.
Перед ним располагался маленький дворик, огражденный двумя желтыми кирпичными тумбами с каменными вазами на каждой. Летом в вазах, вероятно, росли цветы, но сейчас оттуда торчали только засохшие стебли. Дом напоминал архитектурную версию перевернутой буквы ""П"". Во дворик вели низкие, плоские ступеньки. В проходе, справа и слева, висели почтовые ящики. Карелла осмотрел один ряд, Браун другой.
