— Зачем тебе эта телка?
— Она ограбила моряка.
— Как ты стал меня ценить! — саркастически усмехнулся стукач.
— Она была не одна.
— С парнем?
— Да. Заигрывала с моряком в баре на Семнадцатой, позвала его с собой. Проводила его к напарнику, а тот нокаутировал парня.
— Напарник тоже черный?
— Нет, белый.
— Белинда, — задумчиво произнес Гимп. — Я знал когда-то одну Белинду. Единственная женщина, не обращавшая внимания на мою ногу. Это было в Чикаго. Я ведь когда-то жил в Чикаго. У меня там остались знакомые.
Белинда Коласковска, полька. Красивая, как картинка — волосы светлые, глаза голубые, сиськи — во! — проиллюстрировал Дэнни руками, но потом немедленно спрятал их опять в карманы. — Я ее как-то спросил, чего она связалась с таким, как я. Это я о хромоте. Она сказала: «Как это, с таким, как ты?» Я посмотрел ей в глаза и говорю: «Ты понимаешь о чем я, Белинда?» А она: «Нет, не понимаю. О чем ты, Дэнни?», а я: «Я ведь хромой, Белинда». А она: «Правда?» и улыбнулась. Никогда не забуду эту улыбку, клянусь Богом! Если доживу до ста лет, и тогда буду помнить, как она мне улыбнулась тогда в Чикаго.
Я в тот день мог милю пробежать. Я мог олимпийский рекорд побить! — Дэнни покачал головой и снова чихнул. Неожиданно сорвалась с места стая голубей, наполнив воздух шумом крыльев. Они взмыли в небо и, развернувшись, опять спланировали на землю к скамейке, где сидел старик в потертом коричневом пальто и бросал им крошки.
— Ладно, это все равно не та Белинда…
Дэнни еще мгновение был занят своими мыслями, потом, видимо, отбросил нахлынувшие воспоминания, втянул голову в плечи, засунул руки поглубже в карманы.
— Словесный портрет есть? — спросил он.
— Я знаю только, что она черная, хорошо сложена и носит красное платье.
— Значит, ты ищешь две тысячи девушек в этом городе, — заметил Дэнни. — А с парнем как?
— Никак.
— Чудесно.
— Что думаешь?
— Я думаю, что с тобой очень приятно беседовать в воскресенье, когда зима на носу.
— Можешь помочь или нет?
— Послушаю там-сям.
Ты в дежурке?
— В дежурке.
— Я позвоню.
* * *Бывают случаи, когда ночь отказывается наступать. День мешкает, цвета меняются медленно и незаметно, в воздухе приятное напряжение.
Это был именно такой день.
Воздух покалывал холодом, это совсем не та свежесть, что весной. Но в остальном день был похож на весенний. Сочно-голубое небо, казалось, гневно отвергало вторжение ночи, решительно сопротивляясь изменению спектра в темную сторону.
