— Короче, мы пошли к нему домой, забили по косячку, попили винца, а потом я предложил позвонить Соне, чтобы она пришла и поучаствовала в празднестве.
— Что вы праздновали?
Хэмлинг несколько мгновений обдумывал ответ, а потом улыбнулся:
— Жизнь. Существование.
— О'кей, — Уиллис сделал вид, что удовлетворен ответом.
Дженеро внимательно следил за происходящим, учась на ходу. Он понял, например, что Хэмлинг только что солгал. Если они что и праздновали, то только не жизнь и не существование. Дженеро не смог бы точно описать, как он понял, что парень врет, но он это знал.
И Уиллис знал. И девушка знала. Дженеро догадывался, что Уиллис обязательно вернется со временем к этому празднованию. Дик Дженеро чувствовал себя превосходно. Ему казалось, что он смотрит детектив по телевизору. Он не хотел, чтобы фильм кончался, о, нет! И почему-то во время всей этой сцены ему ни разу не вспомнилось, что он тоже сыщик. Он только чудесно проводил время. И даже чуть не спросил Соню, как ей это все нравится. Эх, если бы еще пакетик жареной кукурузы!
— Значит, я спустился на улицу, — продолжал Хэмлинг, — у него дома не было телефона.
Я позвонил Соне из автомата. Она…
— Где была Соня?
— Здесь. Мы должны были здесь встретиться в семь часов, а уже было почти восемь. У нее есть ключ, и я знал, что она сможет войти.
— Она была здесь?
— Да, я сказал, чтобы она ехала в нашу сторону. Она плохо знает этот район, я объяснил, на каком поезде ехать и встретил ее у метро.
— В котором часу это было?
— Она приехала, по-моему, около восьми тридцати.
Так, Соня?
Девушка кивнула.
— И вы вместе вернулись в квартиру Скотта?
— Да, — подтвердил Хэмлинг, — это было первой ошибкой.
— Почему?
— Когда я открыл дверь, он был голый. Я сначала подумал… черт, я не знал, что и думать. Потом я понял, что он обдолбился. А потом я догадался, что это ЛСД. Я попытался узнать, что он принял. Знаете, многое зависит от компонентов, от дозы… Если добавить стрихнина или мышьяка, глаза точно вылезут. Он был уже в отрубе, не знал, чего нажрался, не понимал, где он.
Бегал по комнате с голой жопой и орал, что умеет летать. Соню испугал до смерти, правда, солнышко?
Девушка кивнула.
— Когда он выпрыгнул из окна? — спросил Уиллис.
— Не помню, минут через двадцать после того, как мы пришли. Я хотел его успокоить, говорил, чтобы он расслабился, остыл. А потом он вдруг вскакивает и бежит к окну. Я хотел его схватить, но не успел. Окно было закрыто, он прошиб его головой. Жуткое дело.
