— А второй арест?
— Ну, это…
— Что?
— Ну там, опять… когда я освободился, я поселился в том мотеле, где до ареста жил.
— Где вы отбывали?
— В Каслвью.
— Продолжайте.
— Ну, я опять снял тот же номер. Ну, где я жил, пока меня не повязали. А оказалось, что там же жил пацан с матерью, ну, тот пацан, из-за которого я сел.
— Случайно оказался тот же мальчик?
— Ну, не совсем случайно… То есть, я не могу сказать, что это было просто совпадение. Мать была хозяйкой мотеля. Она со своим отцом им владела. Так что совпадением это не назовешь.
Но я не думал, что этот пацан опять мне будет солить, понимаете? Я отсидел от звонка до звонка, он мне уже отомстил, я думал, он успокоится. В общем, он пришел как-то ко мне и начал меня шантажировать. Угрожал, что скажет матери, что я опять к нему приставал, если я не буду делать, что он говорит. А я был под надзором, понимаете? Если бы пацан стукнул, меня бы замели в минуту.
— И что же вы сделали Лайенз?
— Да там… Пацан стал вопить, и меня снова взяли.
— С тем же обвинением?
— Нет, не совсем.
Пацан был уже старше. Есть статья за принуждение к сожительству ребенка младше девяти лет, а есть от десяти до шестнадцати. Первый раз ему было восемь, а теперь одиннадцать. Оба раза наговор. Кому нужно такое? Думаете, мне нужно? Да и вообще, это давно было. Я за оба раза отсидел. Что я, дурак в третий раз влетать?
— Вы могли на всю жизнь загреметь еще во второй раз, — заметил Браун.
— Думаете, я не знаю? Чего бы я стал рисковать?
Он взглянул на Брогана.
— Тот пацан, наверное, чего-то не понял, сэр. Я ничего такого ему не говорил, честное слово!
— Мы обвиняем вас в нанесении морального ущерба ребенку, статья 473 Уголовного кодекса, — объявил Браун. — Вы имеете право на три телефонных звонка…
— Эй, стойте, стойте, — прервал его Лайенз. — Я все объясню. Я ничего не хотел ему сделать, клянусь! Я ничего ему страшного не говорил. Разве б я мог такое предложить, ребенку? Да что я, идиот совсем? Эй, давайте замнем, а? Детектив, давайте замнем, а?
— Я советую вам найти адвоката, — холодно произнес Браун.
— Уведите его, Броган.
— Эй, слушайте… — начал было Лайенз.
Браун смотрел, как патрульный уводил Лайенза из дежурки. Провожал глазами удаляющуюся фигуру и думал:
«Он болен, а мы его опять за решетку. Нет, чтобы помочь». А потом подумал: «У меня семилетняя дочь», — а потом перестал думать, потому что все вдруг оказалось очень сложным, а на столе звонил телефон.
Он взял трубку.
Это был Стив Карелла.
