В шоке детектив повернулся к лестнице на звук спускающихся шагов и, широко открыв глаза, замер. Он почувствовал искушение вынуть револьвер, но подумал, что будет выглядеть глупо в глазах Горманов. Мейер прибыл сюда скептиком, а теперь…
Детектив в ужасе ждал того, кто спускался по ступенькам такими грузными шагами — то ли упырь в развевающемся саване, звенящий цепями, то ли призрак с побелевшим черепом вместо головы и костлявыми пальцами с капающей с них кровью младенцев.
Биллем Ван Хоутен, одетый в красные вельветовые шлепанцы и красный смокинг, с торчащими за ушами космами и пронзительным взглядом голубых глаз вошел в гостиную, направляясь прямо к дочери и зятю.
— Ну, — спросил он, — они снова были?
— Да, папа, — прошептала Адель.
— Что им сегодня надо было?
— Не знаю, они опять говорили по-голландски.
— Мерзавцы, — произнес Ван Хоутен и повернулся к Мейеру. — Вы их видели?
— Нет, сэр, не видел, — покачал головой полицейский.
— Но они ведь были здесь, — возразил Горман. — Я их слышал.
— Да, милый, — успокоила его Адель. — Мы все их слышали. Но так уже было, помнишь? Мы их слышали, но они так и не смогли сюда прорваться.
— Да-да, верно, — кивком подтвердил Горман, — такое уже было, детектив Мейер."
"Он стоял сейчас лицом к Мейеру с комично склоненной головой, незрячие глаза закрыты черными очками. Когда он заговорил, то стал похож на ребенка, ищущего утешения.
— Вы ведь слышали их, детектив Мейер?
— Да, слышал, мистер Горман.
— А ветер?
— Да, и ветер тоже.
— А вы чувствовали их? Когда они появляются, становится… становится так холодно.
Вы чувствовали, что они здесь?
— Что-то я чувствовал, — согласился Мейер. Неожиданно заговорил Ван Хоутен:
— Вы удовлетворены?
— Чем? — не понял Мейер.
— Тем, что в доме привидения. Вы ведь из-за них здесь, так ведь? Чтобы убедиться…
— Он здесь потому, что я попросил Адель обратиться в полицию, — подал голос Горман.
— Почему ты это сделал?
— Из-за украденных украшений, — сказал Горман. — А еще потому, что… Потому что я потерял зрение, да, но я хотел убедиться, что я не теряю еще и рассудок.
— Ты вполне здоров, Ральф, — произнес Ван Хоутен.
— А украшения… — начал Мейер.
— Они их взяли, — бросил Ван Хоутен.
— Кто?
— Йоган и Элизабет. Наши милые соседи, призраки, сукины дети.
— Это невозможно, мистер Ван Хоутен.
— Почему это невозможно?
— Потому что привидения… — начал было Мейер, но заколебался.
— Ну?
— Привидения, видите ли, не воруют драгоценности.
