Диана, он завышал продажную цену на столько, что мы все могли вылететь в трубу!
— Но ты не должен был проявлять к нему такую безжалостность!
— Безжалостность? Значит, я, по-твоему — безжалостный? — Он рассмеялся. — Лиз, неужели я — человек без жалости?
— Ты — душка, — сказала Лиз.
— Так все же — почему ты считаешь меня безжалостным? Только потому, что я предпочитаю действовать в то время, как другие только и заняты тем, что греют свои задницы на доходных креслах? Дорогая, пойми, наконец, что люди делятся на тех, кто действует, и на тех, кто сиднем сидит.
И если кто предпринимает решительные действия, это вовсе не означает, что он…
— Дорогая, он совершенно прав, — сказала Лиз, любуясь бриллиантом в своем кольце.
— Конечно же, я прав. Либо ты сидишь сложа руки, либо ты действуешь, правильно, Лиз?
— Абсолютно верно, — сказала Лиз. Она решительно поднялась с дивана. — Я и сама бываю не прочь осуществить иногда кое-какие действия. — Она глянула на часы. — Ну, мне решительно пора возвращаться в свою скромную хижину на склоне холма.
Вы сегодня вечером собираетесь в клуб?
— Может быть, — сердито отозвалась Диана.
— Угу, — произнесла Лиз, пристально приглядываясь к Диане. — Я, кажется, поняла, что именно ей нужно в данный момент, — сказала она Кингу.
— Кажется, и я — тоже.
— Догадываюсь. Кстати, если Пит спросит… — она оборвала себя на полуфразе. — А, ерунда, он уже достаточно большой мальчик. — Она помахала им рукой и вышла из дома, крикнув на прощание: — Желаю поразвлечься.
После ее ухода в гостиной установилась мертвая тишина.
Диана стояла совершенно неподвижно почти в центре огромной комнаты. Кинг некоторое время молча изучающе смотрел на нее, а потом стал медленно приближаться к ней, заходя со спины.
— Диана? — мягко окликнул он.
— В чем дело?
— Диана, я сейчас сам сижу на дереве и сверху слежу за тобой…
— Что? — спросила она, не поняв.
— Предупреждаю тебя совершенно честно… что в любой момент я готов напасть на тебя из засады!
Он внезапно бросился и крепко прижал ее к себе.
Губы его оказались всего в нескольких сантиметрах от ее губ.
— Отпусти! — сказала она. — Если ты решил, что можешь… — Но Кинг уже целовал ее. Она попыталась было вырваться, но затем подчинилась его поцелую, прижалась к нему. Потом отвела свое лицо, чуть запрокинув голову. — Ты… ты нахал, — ласково сказала она.
— Правильно, — сказал он и припечатал это утверждение новым поцелуем.
— Самый настоящий нахал, — проговорила она покорным тоном.
