Но молоток был единственным имевшимся у него оружием, и он правильно рассудил, что если он отпустит девушку, то неандерталец либо просто вобьет его прикладом в пол, либо, что еще хуже, всадит ему несколько пуль в грудь. Ни та, ни другая перспектива особенно не привлекала его. Да и в борьбе с блондинкой тоже не было уже ничего привлекательного. Извернувшись в его руках, она сумела наотмашь нанести ему такой удар, что он едва не остался без правого глаза. Сморщившись от боли, он замахнулся на нее молотком, но она быстро нырнула ему под руку и одновременно заехала коленом в пах.
Наверное, она научилась этому старому трюку еще в школе, настолько мастерски она его выполнила. Хейза и раньше били. И в пах тоже. Его реакция, как он сумел заметить, всегда была одинаковой: он сгибался от боли пополам.
Но на этот раз, согнувшись, он все же не выпустил блондинку, поскольку сейчас она была его единственной защитой от ее напарника. Покуда ее горячее тело было рядом, снайпер ничего не мог с ним поделать.
Пытаясь удержать блондинку, он вцепился ей спереди в платье, но оно не выдержало и лопнуло вместе с лифчиком, почти целиком обнажив левую грудь.
Материя продолжала рваться, а блондинка норовила выскользнуть из его рук, как разматывавшийся моток шерсти из лап игривого котенка. Хейз снова взмахнул молотком и попал ей в плечо. Она остановилась, и он вновь попытался удержать се, вцепившись на этот раз в плечо. Крепко стиснув пальцы, он притянул ее к себе. Платье блондинки разорвалось уже до талии, но Хейза сейчас анатомия не интересовала.
Хейза интересовало, как бы изловчиться и ударить ее молотком. Он рывком развернул ее спиной к себе и сдавил твердое и плотное, мускулистое тело. Обхватив ее одной рукой за шею так, что его локоть оказался между пышными холмами грудей, он занес другую руку с молотком для удара, но тут девица выкинула еще один старый трюк, которому она тоже, видимо, научилась в школе.
Она резко присела и тут же с силой распрямилась, как поршень, врезавшись затылком ему в подбородок.
Он уронил руку. Девица развернулась и бросилась на него, как фурия, пытаясь выцарапать ему глаза. Он размахнулся и попал ей молотком по правой руке. Она непроизвольно схватилась за нее с искаженным от боли лицом. «Ах ты, сукин сын!» — процедила она и нагнулась, чтобы снять туфлю. При этом подол се платья задрался вверх, обнажив ноги, которые бесподобно смотрелись бы в бикини где-нибудь на пляже Французской Ривьеры.
