— Может, она еще постреляет, когда мы вернемся. Если мы вернемся.
— Может быть. Только скажи «тьфу-тьфу», чтобы не сглазить.
— Куда теперь?
— В «Веселый дракон», — ответил Мейер. — Куда же еще?
Понять по внешнему виду, почему бар назывался «Веселый дракон», было абсолютно невозможно. И обстановка, и обслуга были отнюдь не китайские.
«Веселый дракон» был обычной пивнушкою в обычном пригороде с обычными редкими посетителями, имеющими привычку пропустить стаканчик в воскресный день. Мейер и О'Брайен вошли внутрь, подождали, пока глаза приспособятся к темноте после яркого солнечного света, и направились к стойке.
Мейер сразу же предъявил свой жетон. Бармен воззрился на него с полным равнодушием.
— Ну? — сказал он.
— Мы ищем парня по имени Марти Соколин. Знаешь такого?
— Ну?
— Да или нет?
— Да. Что дальше?
— Он сейчас здесь?
— Вы что, не, знаете, как он выглядит?
— Нет. Он здесь?"
"— Нет. Что он натворил?
— Ничего. Он сегодня придет?
— Кто его знает! Он заходит и уходит. Он всего-то здесь живет совсем ничего.
А что он натворил?
— Я уже сказал: ничего.
— Он немножко того?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, сами понимаете. Того, — бармен покрутил пальцем у виска. — С приветом.
— Почему ты решил, что он с приветом?
— У него глаза блестят, как у психа. Особенно когда выпьет. Вообще он большая сволочь. Моя бы воля, я бы к нему на пушечный выстрел не подошел. Этот парень жует железнодорожные костыли и выплевывает обойные гвозди. — Бармен запнулся. — Простите за клише, — сказал он. Он произнес это как «клиш».
— Прощаю. Ты случайно не знаешь, где он может быть сейчас?
— Домой к нему заходили?
— Да.
— Ну и что, нет его?
— Нет.
— А что он натворил?
— Ничего. Так ты не мог бы намекнуть нам, где он сейчас может быть?
— Трудно сказать. К его девице не заходили?
— Нет. А кто она?
— Дамочка по имени Уна. Уна, как ее там, не знаю, чудное имечко, правда? Но ее надо видеть. Сногсшибательная бабенка. Под стать этому психу Соколину.
— Уна, говоришь? А фамилии ее ты, значит, не знаешь?
— Точно.
Просто Уна. Но вы ее сразу узнаете, если увидите. Она блондинка, с грудями, как груши. — Он запнулся. — Простите… — сказал он.
— Прощаю. Имеешь представление, где она живет?
— Разумеется.
— Где?
— В пансионе на углу. Она тут тоже недавно. А знаю я, где она живет, потому, что она как-то обмолвилась, что у нее жилье с кормежкой. А кормежка тут только в угловом доме. Я имею в виду: из всех домов с меблированными комнатами.
— Понятно, — сказал Мейер.
