Я чуть не ушел без штанов, что ты на это скажешь?
— Нормально в твоем положении, — успокоил его Джоунзи.
— У тебя грязь на коленях, — сказал Томми, глядя на брюки своего шафера.
— Что? — Джоунзи проследил его взгляд. — О, черт, я так и знал! Я споткнулся на ступеньке, когда выходил. Проклятие! — Он начал энергично счищать грязь щеткой.
— Кольцо с тобой?
— Угу.
— Проверь.
— Оно у меня.
— Все равно проверь.
Джоунзи перестал чистить брюки и сунул указательный палец в карман жилета:
— Здесь. Готово к подаче.
Джордано от Джоунза.
— Джоунзи был у нас в команде подающим, — объяснил Томми, — а я принимал. Я уже, кажется, говорил вам об этом?
— Джордано от Джоунза, — снова повторил Джоунзи. — Он чертовски здорово брал подачи.
— Это ты здорово подавал, — сказал Томми, застегивая молнию на брюках. — Ну вот. Теперь пиджак. Туфли на мне? — Он посмотрел на ноги.
— Он всегда был такой, перед каждой игрой, — сказал Джоунзи с улыбкой. — Я знаю этого типа с трех лет. Вы можете в это поверить?
— Нас вместе водили гулять в парк, — объяснил Томми.
— Он не попал в Корею из-за того, что у него выпадение мениска. А то мы бы и там были вместе.
— Такого свинтуса еще свет не видел, — сказал Джоунзи, ткнув пальцем в Томми. — Даже не знаю, за что я его люблю.
— Те-те-те, — сказал Томми. — У нас взаимные завещания. Ты не знал об этом, Стив?
— Что ты имеешь в виду?
— Мы их оформили, когда я вернулся из армии. Составлял сын Бирнбаума, а свидетелями были Бирнбаум и его жена. Помнишь, Джоунзи?"
"— Разумеется.
Но теперь тебе свое лучше изменить. Через несколько часов ты станешь женатым человеком.
— Да, верно, — ответил Томми.
— Что ты имеешь в виду под взаимными завещаниями? — повторил свой вопрос Карелла.
— Наши завещания, они одинаковые. В случае моей смерти Джоунзи получает все, что у меня есть, а в случае его смерти я получаю все, что у него есть.
Джоунзи пожал плечами.
— Теперь тебе придется это изменить, — снова повторил он.
— Ну конечно, я так и сделаю. Когда мы вернемся из свадебного путешествия.
Но я никогда не жалел, что мы их составили, а ты?
— Нет, сэр!
— Бирнбаум решил, что мы оба чокнулись, помнишь? Он еще спрашивал, почему два таких молодых человека составляют завещания. А его жена — мир ее праху — все цокала языком, когда их подписывала. А что, кстати, сталось с его сыном — юристом?
— Он уехал на запад, в Денвер или еще куда-то. У него там богатая практика.
— Бедняга Бирнбаум. Никого в целом городе.
