— Он открыл верхний ящик стола и вытащил планшетку с защелкой вверху, под которой был зажат листок с отпечатанным на мимеографе текстом. Он углубился в таблицу, ведя указательным пальцем вниз по странице. — Ох, жаль мне этих несчастных обормотов, — сказал Мейер в трубку. — Работать с таким занудой…
— Ладно-ладно, кто они? — спросил Карелла.
— Клинг и Хейз.
— У тебя нет под рукой их домашних телефонов?"
"— Чего еще изволите, сэр? Почистить ботинки? Погладить штаны? А жену мою не одолжить на субботу — воскресенье?
— А что, неплохая идея, — сказал Карелла, хмыкнув.
— Обожди. У тебя есть чем записать?
— Сарин телефон?
— Оставь Сару в покое.
— Это ты заговорил о ней.
— Слушай, рогоносец, тебе нужны эти номера или нет? Мы тут работаем, нам трепаться некогда.
— Валяй, — сказал Карелла, и Мейер продиктовал ему телефоны. — Спасибо. Теперь я хочу попросить тебя еще кое о чем. Первое: попробуй навести справки о парне по имени Марти Соколин. Возможно, что у тебя ничего не получится, потому что он житель Калифорнии, а связываться с ФБР у нас нет времени.
Но звякни в наше собственное Бюро криминалистического учета и попроси их проверить по картотеке, не появлялся ли он в наших краях за последние несколько лег. И самое главное, постарайся выяснить, нет ли его здесь сейчас.
— Я думал, у тебя сегодня выходной, — сказал Мейер устало.
— Добросовестный полицейский никогда не отдыхает, — сказал Карелла с чувством. — И последнее. Пришли, пожалуйста, ко мне домой патрульного забрать одну записку.
Я бы хотел, чтобы ее изучили в лаборатории, и я бы хотел получить ответ как можно скорее.
— Ты думаешь, у нас тут частная служба посыльных?
— Ну ладно, Мейер, отпусти вожжи. Я буду дома через полчаса примерно. Постарайся снестись со мной насчет Соколина до двенадцати дня, хорошо?
— Попробую, — сказал Майор. — Как еще ты развлекаешься в свой свободный день? Упражняешься в стрельбе из пистолета?
— До свидания, Мейер, — сказал Карелла. — Я должен позвонить Берту и Коттону.
* * *Коттон Хейз спал как убитый, когда в его холостяцкой квартире раздался телефонный звонок. Он смутно услышал его сквозь сон, и то скорее как отдаленное треньканье. Во время второй мировой войны, будучи на тихоокеанском театре военных действий, он умудрился отличиться тем, что единственный из всей команды катера проспал боевую тревогу, не услышав истошных воплей сирены. Из-за этого случая он чуть не лишился звания главного торпедиста.
