Это не я стрелял из той винтовки, которая выпустила убившую его пулю. И руки у меня были чисты. Точно так же они чисты и сейчас.
— Это совсем иное дело, — сказала Диана. — И ты не настолько глуп, чтобы не видеть разницы.
— А я вообще не отношу себя к категории глупых людей. Но как, черт побери, я могу отдать им эти деньги? Неужто ты думаешь, что я не отдал бы их, если бы мог это сделать?
— Но они у тебя есть! Не надо лгать мне, Дуг! Ради бога, прекрати паясничать!"
"— Но для осуществления этой сделки мне нужны все наличные деньги до последнего цента.
Это составляет семьсот пятьдесят тысяч долларов. Так как же я могу вдруг отдать две трети этой суммы? Неужто ты не можешь этого понять?
— Нет, я прекрасно понимаю. Вопрос стоит в том, что главнее — деловая сделка или жизнь ребенка.
— Нет! Речь здесь идет о том, что главнее — моя жизнь или жизнь этого мальчишки! — выкрикнул Кинг.
— Не надо, Дуг, считать меня такой примитивной! Потеря этих денег вовсе не прикончит тебя.
Не нужно так легко швыряться словом “жизнь” как будто…
— Это и есть жизнь! Моя жизнь! — стоял на своем Кинг. — Именно это я и имел в виду. Тут все, ради чего я трудился с тех пор как помню себя. Этот бизнес и есть важнейшая составная часть моей жизни. Диана, неужели ты до сих пор так и не поняла этого?
— Да пропади он пропадом, этот твой бизнес, — резко бросила она. — Мне это совершенно безразлично. Если ты завладеешь “Гренджером” или там “Юнайтед Стал” и сделаешь это, обрекши на смерть ребенка…
— Не ребенка! Здесь речь идет о моей жизни!
— Нет, речь здесь идет о его смерти! На весах сейчас твоя жизнь, но его смерть!
— Не пытайся сбить меня с толку, играя словами, — сердито сказал Кинг.
Он поставил свой стакан на кофейный столик и резко поднялся. Некоторое время он молча мерил гостиную своими большими шагами. — Речь идет именно о моей смерти, можешь в этом не сомневаться.
Что произойдет со мной, если я выплачу им этот выкуп? Могу объяснить тебе и это. Бенджамин и все его стервятники быстро снюхаются со Стариком и вышвырнут меня прямо на улицу. Вот ты тут недавно тревожилась по поводу того, как я поступил с Робинзоном, сокрушалась о том, как ему удастся потом найти работу, о’кей, а как, по-твоему, они поступят со мной? Мое имя будет облито грязью в глазах всех производителей обуви.
