От этой мысли невыносимая тяжесть разлилась по ее телу, руки словно налились свинцом. Аллегро направилась в дом, чтобы взять необходимые инструменты. Она ненавидела сматываться в спешке, даже не прощаясь. И внезапно вспомнилось, как Крис целовала ее в ответ.
Зайдя в свою комнату, она на минуту остановилась, долгим тоскливым взором окинув свою постель, и только потом достала из сумки свои перчатки и стетоскоп. Аллегро одолевала смертельная усталость, но рассвет неизбежно приближался, и сон был непозволительной роскошью.
Она заставила себя спуститься по лестнице и вновь проделать весь путь через кухню, через заднюю дверь.
Не успела она сделать и пары шагов по направлению к сараю, как услышала хруст гравия под колесами подъезжающей машины. Аллегро кинулась обратно в дом, выглянула в окно. Каково было ее удивление, когда она увидела минивэн Джерона, паркующийся во дворе. Черт. Она сняла пиджак и засунула стетоскоп с перчатками в карман. Джерон вышел из машины с большим ведром в руке.
— Как же ты рано сегодня! — сказала она, едва он пересек порог.
— Энджи, — ответил он с удивлением, — А я сказал Крис, что тебе не обязательно приступать к работе раньше обычного.
— Ты говорил с Крис?
— Да, предупредил, что сегодня мне нужно будет отлучиться на пару часов, и договорился, что начну пораньше. А она тебе разве не говорила?
— Нет. Я только что приехала. Я была в Амстердаме.
Джерон улыбнулся.
— Надеюсь, ты хоть хорошо провела время. Выглядишь ужасно.
— Да уж, хватило в последнее время… всего, — ответила она, с трудом подавляя зевок.
— Почему бы тебе не отдохнуть пару часиков? — предложил он.
— Ты, правда, не против? — Аллегро ужасно раздражала невозможность заполучить бриллиант немедленно, но в том, чтобы немного поспать, определенно, был резон, раз уж она собралась предпринять очередную попытку этой ночью.
— Иди, — протянул он, отпуская Аллегро безразличным жестом.
Она поднималась по лестнице, когда зазвонил мобильный — новые сведения от Монти Пирса.
Аллегро слушала, стягивая одежду. Но, закончив разговор, она поняла, что все еще слишком напряжена и расстроена, чтобы уснуть. Она достала фотоаппарат и прошлась по отснятым страницам дневника. Читать было невыносимо скучно, по большей части записи касались геройств ван дер Ягта во время Второй мировой, и того, как шли его дела после войны, никаких упоминаний о бриллианте. У нее сложилось стойкое впечатление, что этот человек был на редкость самовлюбленным.
