Конечно, у него были основания преследовать Крис. Помимо того, что камень представляет для него интерес, он, очевидно, разделяет воззрения своего отца-нациста, и жаждет отмщения за обман Яна ван дер Ягта. Аллегро боролась с желанием немедленно устранить угрозу, нависшую над ее миссией и Крис. Но делать это нужно было так, чтобы не поставить на уши Вульфа, у которого, конечно же, еще люди на флангах, готовые выступить, если придется.
Американцы, афганцы, теперь еще и немцы. Международная гонка за Setarehe Abi Rang в самом разгаре.
Аллегро была намерена финишировать первой. Любой ценой.
Кабул, Афганистан
— Che khabari baraje mandarid? Какие у тебя для меня новости? — Спросил министр культуры Афганистана Кадир, едва Юсуф вошел в его кабинет. С тех пор, как Кадир поговорил с профессором Байятом, уже неделю, он ни о чем больше думать не мог, кроме того, какие усилия нужно приложить, чтобы добыть бриллиант у голландской графини.
— Проверил своих людей в музее, — ответил заместитель министра на родном языке. Лицо Юсуфа несло черты нескольких национальностей — наследие богатой истории страны.
— Они сказали, что никто излишнего интереса к короне не проявлял, а если возникнет такая ситуация, то мне сразу доложат. И конечно, я соблюдал все предосторожности касательно этого дела, как вы и говорили.
— Я знал, что могу на тебя положиться, Юсуф. Это все.
Когда заместитель вышел, у Кадира зазвонил телефон. Это был Азизи, военный, которого он выбрал, чтобы достать бриллиант. Кадир хотел послать его в Амстердам, как можно скорее, но несколько дней ушло на досадно долгие приготовления, т.
к. стало ясно, что в дело ввязались американцы.
— Я в аэропорту. Самолет в Амстердам через сорок минут, — доложил министру Азизи. — Там все по-прежнему. Как только продвинусь в этом вопросе, сразу дам знать.
Кадир погладил окладистую бороду, воображая, сколько будет новых акций Аль-Каиды, угодных Аллаху, когда они получат камень. И ему больше не придется бояться за последствия того, что может всплыть правда о том, что главный камень в короне — подделка.
Его мысли сами собой вернулись к заключению, что профессор не должен рассказать о том, что знает.
— Очень хорошо, Азизи. У меня для тебя будет еще задание, когда справишься с основным.
— Я сочту за честь исполнить любое приказание, которое мне дадут, — отозвался Азизи.
— Да поможет тебе Аллах.
Кадир положил трубку и набрал Рафи Байяту.
— Ты говорил с семьей? — спросил он, вежливо поприветствовав профессора.
— Salam, Agha.
