Она, не мигая, смотрела на подругу.
— Видишь, я тоже знаю, что делать.
Она сделала еще один шаг, и бешеный ветер засосал ее в темную пропасть под самолетом. Ощущая всю силу огромного давления воздуха, Аллегро начала свое падение. Она неслась к земле с огромной скоростью, но из-за, сопротивления воздуха у нее возникло ощущение полета. Животом к земле, расправив руки и ноги в попытке замедлить падение. Но земля приближалась с удивительной быстротой. Наверное, это должно было напугать, но страха Аллегро не чувствовала вовсе.
Когда Домино врезалась в нее сверху, удар был жуткой силы — из легких Аллегро вышибло почти весь воздух. Остальное Домино выжала, когда стиснула ее за талию. Лука соединила карабином их обвязку и немедленно дернула кольцо, выпуская парашют. Рывок, и они повисли на стропах, парашют раскрылся.
— Успела по мне соскучиться? — срывая голос, проорала Аллегро.
Домино не ответила.
Их суммарный вес был слишком велик, поэтому они снижались слишком быстро, особенно, учитывая, что парашют был рассчитан на одного человека.
Земля неслась им навстречу с неумолимой скоростью. Аллегро знала, что приземление будет далеко не мягким.
Удар пришелся по ногам и мышцам бедер, потому что приземление было в сцепке. Домино увязла по пояс в снегу, сверху их накрыло парашютом. Домино постаралась, как можно скорее, отпустить карабин. Переводя дыхание, они выпутывались.
— Рада, что ты ко мне все-таки присоединилась, — сказала Аллегро, выпуская облачка пара.
— Да пошла ты! — Заорала Домино, накидываясь на нее с кулаками и повалив в снег.
Аллегро отбивалась, угощая Луку тумаками втрое сильнее.
— Сама пошла, — она грубо оттолкнула подругу. — Думаешь, я могла тебе позволить идти на самоубийственное задание?
Не успела Аллегро и фразу закончить, как Домино ее снова повалила.
— И как ты, черт возьми, назовешь то, что сама только что сделала? Мы могли погибнуть.
— Но не погибли же. Я видела размер парашютов, — спокойно сказала она. — Я знала, что у нас все получится.
— Да ты понимаешь, на какой риск ты пошла? — кричала Домино.
— О, внезапно ей стало не безразлично, останется ли она в живых!
— Я к таким вещам никогда безразлично не относилась, ты безрассудная идиотка! — Домино снова ударила ее, что есть силы.
— Это я то идиотка? Это ты пытаешься саму себя скомпрометировать, ты хочешь перечеркнуть всю свою жизнь.
— Слушай, это моя жизнь, — настаивала Домино.
— Вот в этом-то и состоит твоя проблема, Лука. Ты думаешь, что твоя жизнь принадлежит тебе.
