- Не-а, - Иоанн замотал головой, да провёл языком по пустой бреши в дёснах.
Мальчишку наполняла пугающая радость.
- Будешь? – молвил Владимир, не смея доедать последнюю краюху.
- Жри давай, - отмахнулся Иоанн, выглядывая в коридор.
…
Диву можно было даться, ежели поглядеть на Агашину работу. К своим многим летам очи её хранили зоркость былую. Старуха исхитрилась изъять всякий осколок, и нынче же оставалось-то промыть рану, да наложить повязку."
"Впрочем, владыка коротким кивком освободил её от сих трудов. Крестьянка кивнула, поднимаясь со своего места, да упала в земном поклоне пред государём.
Её место занял юный Басманов, безмолвно взирающий на всё. Агаша покинула царские покои.
Стекло от лампады глубоко вонзилось в руку царя, когда тот исполнился кипящей злости. Фёдор смочил белое полотенце в настойке, да осторожно подступился к ранам.
Лик Иоанна не содрогнулся.
- Мы прокляты, - тихим, глухим голосом произнёс государь.
Фёдор тяжело вздохнул. Удручающее настроение владыки ещё сим утром не было столь тяжёлым, столь скверным.
- Часто ли ты видел, Федя, чтобы великий царь маялся, да упрашивал своевольных упрямцев? – вопрошал Иоанн.
- Нет, мой добрый государь, - произнёс Фёдор, поднимая взгляд.
Всё мрачнее делался царь с каждым мгновением.
- Упрямство Филиппа будет дорого стоить земле русской, и этим тварям из земщины, - сквозь зубы процедил царь. – Не желает быть митрополитом – пущай катиться к чертям!
Басманов внимал гневным речам царским, украдкою поглядывая, не разошлась ли рана на руке владыки.
Чёрное пятно, выступившее сквозь перевязь, не пребывало.
Иоанн насилу унимал яростное, прерывистое дыхание.
- Что с письмом? – тихо спросил царь.
Фёдор едва вскинул брови, оборачиваясь на государя.
- Кто за сим стоит? – произнёс Иоанн, заглядывая в очи опричника.
Взгляд Басманова метнулся, и юноша подался несколько назад.
…
Хмурные тучи сгущались над домом Старецких. Тяжёлая серость заволокла небеса.
Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть княгиню Евдокию. Молодая женщина тотчас же поднялась со своего места, да быстрым взором оглядела свои покои.
- Сударыня? – раздался голос из-за двери.
- Войди, - отозвалась она, малость помедлив.
Дверь отворилась, и крестьянин отдал поклон княгине.
- Просит Ефросинья Андреевна, сударыня, - молвил холоп.
Евдокия кивнула, храня на лице невозмутимую стойкость. Пущай, сердце её и содрогнулось, предвкушая речи свекрови, полные желчного яду.
Всяко, неча было поделать.
Невестка явилась к Ефросиньи.