Меж тем же братия точно имела мнение о том, что немец, эдакий чудила заморский, мог взял на душу лютейшего самогона, да выстоять, и паче того. Генрих перепил уже двух мужиков со стороны Сицких, коие не ведали, с тем тягаться принялись.
Штаден похвалялся, что нынче может из лука стрелять без промаху. Фёдор вызвался держать яблоко в руке своей, и пущай немец встанет на расстоянии ста шагов, али боле. Басман-отец больно занят был перепившими, а по сему и вовсе не слышал, какие забавы затевает братия его, услышал бы – запретил строго-настрого подставляться.
Но всяко запрет на то прозвучал – не устами старика-Басмана, но царскими устами. Плечи Фёдора резко опустились в недовольстве.
Иоанн улыбнулся, глядя, сколь резко осаждена потеха для Басманова. В спор с государём пускаться ни у кого охоты не было.
Заместо Фёдора поставили парнишку – кого-то из крестьянских. Дрожал холоп, как осиновый лист, покуда Штаден натягивал тугую тетиву. Особенно приметна была дрожь в руке, в котором держал яблоко.
Волей-неволей, да холоп метнулся, покуда свистнула тетива, и тот роковой рывок стоил парню тяжкой раны. Стрела раздробила насквозь руку.
Холоп опешил, и несколько мгновений не чуял боли вовсе, пущай и горячая кровь текла рекой. Смешались возгласы ужаса, пьяный крик да смех раскатистый, покуда парнишку отвели в сторону. Сам раненный уж залился страшным криком, оттого и спровадили его с глаз долой, дабы не портил застолья.
К слову, толком-то он никак и не портил пир – всяко братии даже потешно было с того.
- К чёрту идите! – отмахнулся Штаден. – Стой он ровно – обошлось бы!
- Да и впрямь, поделом ему! - с тем опричники подзывали стольников со сладким мёдом да винами.
Фёдор уж утомился, распевая да отплясывая прямо на столе. Несмотря на прохладу, которая заметно ощущалась в вечернем воздухе, Фёдор не накидывал плаща али тёплого кафтану, разгорячившись от ярого веселия.
Варвара испросила на то дозволение у супруга, да покинула шумное застолье. Фёдор спровадил её в барский терем, да свёл с матерью.
Светлана поручилась приглядеть за невесткой, покуда идут гулянья.
Фёдор же воротился во двор под громкие возгласы опричников. Выйдя из дому, почуял юный Басманов, сколь в горле его пересохло, да поспешил напиться с застолья.
Пойдя к столу, жених взялся за кувшин да испил прямо из него, усевшись спиною ко столу. Лишь испив до дна, Фёдор приметил подле себя Афанасия Вяземского, да улыбнулся князю, утирая губы свои.