Книга 《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш) — читать онлайн бесплатно полностью

Не был Владимир безгрешен – боле всех пороков его было малодушием, тем паче, коли речь шла о матери его Ефросиньи. Матушка его, княгиня Старецкая, нраву делалась всё сквернее. Нынче не давала уж жизни домашним, и сам Владимир уж бывало страдал от воли её жестокой.

Старая княгиня невестку откровенно изводила, бранила почём зря, да прилюдно. Не гнушалась и побивать Евдокию, но тут уж Владимир всяко вступался, ежели был рядом.

Вся тяжкая участь её меркла в сравнении с тем, что было уготовано Варе. О Басмане – что об отце, что о сыне – уж вся Москва была наслышана.

Василий всякий раз наказывал не ступать за порог, ведая, как эти черти в мантиях чёрных да с собачьими бошками у колчанов беснуются в городе средь бела дня.

Сам Василий Сицкий принимал гостей внизу. То были князь Владимир Старецкий, коий и провадил супругу, да князь Иван Дмитриевич Бельский.

Давно князья знакомы были меж собою, давно дружны были, и ныне князь Сицкий всяко был рад принять у себя старинных друзей своих.

Василий пытался выжечь крепкой водкой всю боль, что сжимало его сердце тугим кольцом.

Иван Дмитриевич Бельский пил вместе с хозяином, и был удручён ничуть не меньше князя Сицкого.

Князья в печали были, не отойдя от страшной кончины ратного их друга верного, Согорского. Весть о бесславном его, отчаянном самоубиенстве потрясла князей. Бельский не успел и свидеться с Иван Степанычем, как тот вернулся с поля ратного.

Ныне уж новое несчастье подступилось к порогу, и всё ждало часу своего.

- Что из Степаныча муж бы славный вышел для Вари – готов руку дать на отсечение.

– тяжко вздохнул Бельский. – От же… видать, латины были милосерднее, нежели твари злостные, что у царского престола на цепи сидят…

Василий провёл рукой по лицу, выпив водки. Пуст взгляд отцовский, пуст и холоден, точно та беззвёздная глухая ночь за окном.

- На кой чёрт полез к разбойникам этим… - процедил Сицкий, зажмурившись. – Паскуды подлые, что б их…"

"Владимир Старецкий тяжело вздохнул, слушая редкие, тяжёлые да горестные причитания князей.

Имеючи заведомую слабость к крепкому питью, Владимир не пил ничего крепче квасу.

- Не гневайтсь, княже, да не горюйте. – молвил Старецкий.

Василий слабо усмехнулся речи князя. Глаза Сицкого уж остекленели, обезумили, и всякий рассудок уж истратился.

- Нынче будешь братца своего, кровопийцу, выгораживать? И гадов его? – спросил Сицкий.

Голос Василия едва ли не осип, преисполнившись лютых терзаний. Едва ли ведал, едва ли сам внимал Сицкий преступным речам своим.