На беду царицы, юноша был не по годам прозорлив, да к тому же изучился при дворе слышать эту едва уловимую дрожь, точно лазейку в неприступной стене.
Ясно далось парню, что царица не пуститься до страшного унижения, и выложить начистоту все тревоги свои уж для неё равносильно гибели. Было жестокое упоение в чужой ревности. Фёдор бы нашёл усладу в этих словах, не будь он столь искренне и всецело предан государю.
Басманов в ответ лишь пожал плечами, обернувшись на Данку. Лошадь малость отстранилась от них, и пошла носиться своею дорогою.
Столь много было сил да рвения, любо-дорого глядеть. Давно сошла с тропинки, да всё резвилась средь подсушенной жарким летом поросли.
- Уж не думаешь же ты, Феденька, будто бы государь-то любит тебя? – спросила Мария, наклонивши голову свою, да заглядывая в белое лицо царёва любимца.
Басманов широко улыбнулся, вскинув красноречивый взор на государыню. Ей ничуть не удалось задеть юношу.
- Видать, чем-то да приглянулся. – молвил юноша, поглядывая на руку свою белоснежную.
Уж и лето прошло – а всяко никак не опалась кожа Басманова. На белых пальцах поблёскивали прещедрые дары государя, и средь них красовался дар особой ценности. Крупное кольцо с царскою печатью уж больно приметно было - даже на большом пальце гляделось малость великоватым.
Фёдор горделиво улыбнулся, воочию созерцая знак царской любви да веры. Басманов наискось поднял взор на государыню. Не могла она вновь не приметить, сколь щедро одарен царёв любимец, как не могла и смириться с доселе невиданною злобою, что поднималась в её сердце.
- Да и право? Али есть мне какая разница с того? – произнёс Фёдор, поглядывая куда-то вдаль, будто бы выискивая Данку. - Любит али ненавидит – всё одно. Во власти я его, отныне и вовек.
После сих слов парень продолжил насвистывать. Мария вскинула смольные брови, поглядывая из седла на юного опричника."
"Взор юноши был обращён к поросшему славному лугу, коий уж степенно отцветал своё. Редкие космы высокой колосистой травы уж предались золотой сухости, да пожелтели к осени.
Беспечная, до дерзновенного беспечная улыбка на алых устах юноши пуще прежнего гневала государыню.
- От же полудурок! – усмехнулась царица, стиснув поводья. – И право, Федь, мне жаль, что царь заставил делить с ним ложе. Уж я-то ведаю его нраву.
Фёдор положил руку на сердце, да коротко поклонился, точно внимал предупреждениям государыни. Однако, притом Фёдор не таил, не прятал насмешливого надменного лукавства во взгляде своём.