Подле него сидела его возлюбленная жена Анастасия, нянча на руках их сына.
- Едва убаюкала. – молвила она тихим шёпотом, прислонив палец к губам, призывая супруга к молчанию.
Иоанн откинул голову вверх, закрыв глаза.
- Отчего нынче явилась? – тихо спросил царь.
- И в скорби, и в радости… нынче твоё сердце в страшной скорби. – молвила Анастасия.
- В скорби? – усмехнулся Иоанн, и, набравшись духу, открыл глаза. – Отчего ты до сих пор не назовёшь своих губителей?
- Оттого, что гибель их не принесёт тебе мира. – ответила царица.
В тот миг раздался стук в дверь. Анастасия точно испугалась, что то разбудит младенца-царевича, принялась качать на руках своё дитя.
- Пущай. – молвил царь, махнув на дверь.
На пороге раскланялась молодая крестьянка.
- Великий государь, извольте служить… - запыхавшись, молвила девчушка.
Иоанн коротко кивнул, указывая на серебряный поднос на столе.
- Кто ещё в покоях, помимо нас с тобою? – спросил владыка.
Крестьянская девица замерла в ступоре, да принялась оглядываться.
Владыка мог подать до супруги рукой, но не делал того, ибо ведал, что с того пресветлый дух непременно испарится. Девчушка же, верно, не могла ничего вразуметь.
Заметив смятение на лице крестьянской, Иоанн махнул рукой на дверь.
- Прочь. – тихо вздохнул он, и девица, раскланившись, спешно унесла еду.
Владыка вновь остался наедине с царицей. Иоанн не мог глядеть на молодую жену свою, на малолетнего младенца неразумного. Он отвёл взгляд, упершись рукой в свой кулак.
Из груди стенала страшная рана, изрываясь глухим рыданием, коие Иоанн сдержал в горле.
- Отчего всё так?... – прошептал царь, стиснув зубы. – Отчего они погубили тебя? Отчего погубили нашего сына? Что нынче должно с меня, дабы не сгубили его?..
- Не сгубят. – тихо произнесла Анастасия.
- Я не готов его отпустить. – хрипло прошептал Иоанн. – Не сейчас.
- Он сам не уйдёт, покуда на то не будет твоей воли. – молвила царица, подавшись вперёд к супругу.
Иоанн хотел было отстраниться, но было поздно – белая рука коснулась лица владыки, и дух рассеялся в ночном воздухе.
В груди царя не утихали тревоги, но множились, пылали, лишали всякого рассудка и сил.
- Государь? – смиренно справился рында, заглядывая в покои Иоанна.
Царь едва повёл головой. Рында, верно, смутился, завидев, что нынче в опочивальне боле и нет никого, помимо великого князя.
- Вы нынче с кем-то речь вели? – спросил мужчина.
Иоанн коротко кивнул, проведя рукой по лицу.
- С супругою. – тихо ответил царь.