В ужасе отпрянул он назад, да схватил наощупь посох. В ярости царь обрушил своё оружие на зеркало, в коем не было отражения самого Иоанна.
Когда же государь вновь обратил взор на зеркало, оно разошлось расколами. В каждом куске на него в ответ взирало его отражение.
Не мог Иоанн не внемлить тому знаменью, не мог. Во время звона к заутренней, вернулась страшная боль, коию уж царь позабыл с начала сей весны. Это жгучее терзание охватило рассудок и точно рвалось изнутри калёным железом.
Эта агония заглушила малиновый звон церковных колоколов.
Иоанн терял рассудок, и едва не рухнул на каменный пол. Насилу владыка совладал с собою, но всяко знал – нынче скверна приступила к его дому.
Иоанн облокотился вперёд, хватаясь за твёрдый камень колокольни. Степенно боль отступала. Царь поднял помутневший взор на город. Москва боязно и пугливо приотворяла свои ставни.
Огонь, терзающий рассудок, угас, однако Иоанн знал – то не пустое.
Владыка принимал обращенья удельных князей, среди коих было поболее земских.
Едва ли царь внимал их словам.
Велел доложить Иоанн, что б опричники без него к вечерней трапезе приступали, да сам уж было хотел отойти ко сну, но боль воротилася. Измученный рассудок подводил владыку, тело и дух крепился, да слабел каждый миг.
В горячей агонии владыка взывал к небесам, моля Спасителя избавить от страшной муки али о мужестве принять её.
К ночи на него сошло милосердье Божье – кольцо огня, что венцом опоясывал его голову, медленно охладевал. Владыка тяжело дышал, изнурённый той борьбой, коию уж он успел позабыть с весны.
Холодный пот выступал на лбу Иоанна. Тяжёлое дыхание срывалось едва ли не рыком, покуда владыка сидел в своих покоях, склонившись вперёд.
Лишь сейчас царь заметил ту дрожь, что охватила его охладевшие руки. Набрав в грудь воздуху, Иоанн поднял в себе гнев супротив немощи своей. Волею переборол отголоски страшных ведений и адского пламени, что пожирал его разум.
Улыбкой озарился измученный царский лик. Царь видел, как унимается его тревога, как сила, превеликая сила одолевает всякий его недуг.
Иоанн сжал кулаки, откидываясь в кресле своём. Он поднял лик к сводчатому потолку да прикрыл глаза, вкушая блаженное чувство долгожданного покоя.
В тот миг раздался бас из-за двери.
- Боярин Басманов челом бьёт. – доложил рында.
Иоанн усмехнулся, проводя рукой по своему лицу.
«Что же нынче?...»
- Пущай же войдёт. – молвил владыка.
Дверь отворилась, и в покои зашёл Фёдор.