— Ложись! — проорал Заурбек. — У них гранаты!
Несколько взрывов грянуло один за другим, наполняя криками боли стойбище на Сарычевой горке.
Между тем всадники отхлынули и уже снова готовились к штурму.
Заур поднял голову, отряхнул с черной копны волос каменную крошку и впервые за день порадовался, что Лилия ушла с Лешагой.
— Анальгин, брат Каноник! Вы живы?
— Живы, — раздалось в ответ.
— Передайте своим: стрелять прицельно. И пусть метят в коней, их легче подстрелить. Еще пара-тройка таких заездов, и нам крышка! Всем, кто может стрелять: к амбразурам!"
"— Ну уж, нет! — оскалился Марат.
— Это мы еще посмотрим… — Он отбросил на землю пустой магазин, вставил новый, передернул затвор, досылая патрон. Кто-то тихо коснулся его плеча. Юнец резко обернулся, готовый зубами вцепиться в руку врага. Но это был не враг.
— Прошу извинить, о достойнейший из драконидов, — лицо Тиля было серым, должно быть, от ужаса. Похоже, такая утренняя разминка была сказителю внове. — Там, с другой стороны, с крутого, — Тиль будто заикался, — ската холма еще двое.
Они ставят трубу на ножках…
У чешуйчатого перехватило дыхание. Описание, данное вдохновенным песнопевцем, было значительно менее красочным, зато более кратким, чем обычно. Такую штуку Марату довелось видеть совсем недавно.
— Миномет? — пробормотал он, делая столь ужасные глаза, что поэт невольно отпрянул в ужасе.
— Это очень плохо? — уточнил он.
— Хуже не придумаешь, — кивнул юнец. — Эй, Заур! — окликнул он.
— Закрой рот, змееныш! — цыкнул горец, продолжая разглядывать готовящихся к атаке врагов в прорезь автоматного прицела. Готовящихся к атаке? В этот миг ученику Лешаги стало понятно все.
Еще несколько минут, и те двое, с противоположной стороны холма, установят миномет и начнут обстрел вершины, превращая все живое на стойбище в лохмотья рваной плоти. Вся эта готовящаяся атака — лишь отвлекающий маневр. Вот если засевшие за каменной изгородью стрелки, пытаясь спастись от минометного огня, попробуют спуститься вниз, вот тогда…
— За мной, Тиль! — скомандовал драконид.
— Но, — глаза сказителя округлились. — Я же не воин, что я могу?!
— Отвлеки их!
— Как?!
— Кричи со стены что-нибудь, самую скверную из своих баллад! Мне нужна всего минута!
— Я попробую, — неуверенно пообещал Тиль, бросаясь к стене над поросшим кустами серполиста крутым скатом Сарычевой горки.
— Постойте! — песнопевец возник над каменной изгородью.
