— Ты должен стать тенью Лешаги. Если понадобится — его хранителем, если понадобится — палачом.
— Я не смогу убить его.
— Сможешь, если прикажут. Тебя хорошо учили. Не забывай, прежде я имел честь наблюдать твою подготовку. Так что убьешь или умрешь сам. Но пока это пустой разговор. Храни Светлого Рыцаря как зеницу ока. Скоро в Трактир пожалует человек от хозяина, он скажет тебе, что делать. Примешь его и сделаешь так, чтобы он оказался в ближнем кругу Лешаги.
— Кто это?
— Не важно, ты поймешь.
Агент невольно усмехнулся.
— Это вряд ли. Мы сегодня уходим.
— Уже сегодня? — напрягся посланник халифа. — Куда так спешить?
— Нам дали время до заката. — В голосе лазутчика слышалось облегчение Эмиссар презрительно хмыкнул:
— Только неверные шакалы способны изгонять героев! Или это какая-то хитрая уловка?
— Никаких хитростей. Лешага со своими людьми и Стаей уходит в никуда. Они и сами до сих пор спорят, к кому податься.
— Этот мир сошел с ума, умер, затем опять сошел с ума, — покачал головой человек с автоматом.
— Но если то, что ты говоришь — правда, то будешь оставлять знаки, чтобы посланец наместника смог отыскать вас.
— Это будет непросто. Меня легко могут раскрыть! Вокруг множество отменно зорких глаз.
— Это уж твоя забота. Учти, если вдруг попытаешься сбежать, ты знаешь…
— Да, я знаю, — скороговоркой перебил двурушник.
— Тогда прощай.
— Прощай, — с чувством отозвался он, втайне мечтая никогда больше не видеться ни с кем из людей халифа.
Человек с автоматом скрылся так же тихо, как появился, ни один лист, ни одна колючка на кустах не шелохнулись.
Человек постоял, глядя вслед вестнику чужой воли, пока тот не скрылся из вида. Затем поднял с земли нож, с силой вогнал его в ближайшее дерево, выдернул с проворотом, крепко выругался и зашагал прочь.
* * *Надпись «Do it!»[2] исчезла с монитора внешнего обзора.
— Джуниор, как ты думаешь, сколько веков этому призыву?
— Без понятия, — ответил Сикорский, — но уверен, следует изобрести что-нибудь поновее, а то такое ощущение, что все мы чем-то заняты, с чем-то возимся, а довести до конца никак не можем.
Ноллан представил толпу на космодроме, тысячи глоток, ревущие этот традиционный клич астродесанта. Вот и сбылась мечта юности, вернее, почти сбылась, но это уже дело техники. Он чувствовал, как ликование народа, оставшегося на Луне, передается ему. Глянул на Тэда. Тот что-то насвистывал себе под нос и колдовал над клавиатурой путепрокладчика.
