И вот теперь Ирбис мертв, а сам он валяется на полу, не лучше половой тряпки.
— Ну, что застыли?! В кабину! — между тем командовал стюард, все больше злясь на перепуганных бородачей. — Полетная карта у тебя?
Один из «угонщиков» молча закивал, словно надеясь заслужить жизнь и свободу суматошными наклонами макушки…
— Смени штурмана. Давай, пошевеливайся! Не спи на ходу! А ты — следи, чтобы в салоне было тихо. Ну, быстро, быстро!
Спустя мгновение Седой Ворон увидел ноги стюарда, блестящие туфли, проследовавшие мимо, едва не коснувшись его щеки.
Стрелок присел над Ирбисом, запустил ему руку за пазуху и вытащил медальон.
— А с этим хламом что делать?! — уточнил еще один угонщик, сопровождая недобрые слова увесистым пинком под ребра Седого Ворона.
— Храни как зеницу ока, — откликнулся главный. — Он нужен Шефу живым.
«Интересно как получается, — стиснув зубы, думал резидент Ноллана. — Какие-то невнятные любители-террористы захватывают самолет, такое случается. Но тут же оказывается, что на борту присутствует еще пара угонщиков, классом повыше.
При этом им нужен я, то есть, конечно, может, и не я, а один из нас двоих. Или оба? Нет, оба не нужны. Выстрел не был случайным. Но это явно имеет отношение к планам мистера Эдварда, и только к ним. Стюарда не заинтересовали ни толстенный бумажник напарника, ни его „Роллекс“, только медальон. Кто-то что-то пронюхал…»
Он вспомнил недавнюю встречу в бункере Ноллана. Неужели кто-то из тех избранных — крыса?
Мембрана динамика напряглась, выдохнула дрожащий голос: «Просьба всем пристегнуть ремни, мы начинаем аварийное снижение».
«Что еще за новости?! — мелькнуло в голове разведчика. — Где тут можно приземлиться, пусть даже аварийно?!»
Похоже, этот вопрос волновал не его одного. В салоне загомонили. Из приоткрытой двери пилотской кабины послышалась невнятная скороговорка: «Говори только на английском или пушту!»
— Мы не сможем там сесть! — переходя на ломаный английский, объявил пилот. — Это безумие.
— Сможете, — заверил стюард.
— Это же площадка для легкомоторных самолетов! Мы либо врежемся в скалу, либо скапотируем![1] — Очевидно, близость неминуемой смерти придала командиру авиалайнера храбрости.
— Будете садиться на брюхо. Иного выбора нет.
— Но… он же развалится!
— Не сразу, приятель. Если ты все сделаешь правильно, у нас будет около минуты, чтобы покинуть этот летучий клозет. Повезет, так и больше. А взлетать вам больше не придется, — в устах террориста это звучало приговором.
