Юркая зеленая ящерка выскочила на камень и уставилась на Леху, точно спрашивая: «Что это было?!» Тот скривился и вытащил из кармана странную штуковину с кнопками, ту самую, что женщина называла отмычкой.
«Нажать на красную, защитное поле отключится, — вспомнил он слова Гюрзы. — Сработает или нет? — крутилось в голове. — У нее сработало! — пытался убедить себя он. — А может быть, в другую сторону нужна какая-то другая кнопка?! — досадовал воин. — А если после ее побега там и вовсе поменяли… — он запнулся, не зная, что, собственно, там могли поменять и возможно ли это сделать.
— Нет, нечего думать об этом!»
В конце концов, он шел сюда, не имея никакого ключа, и ничего не боялся. Что же теперь, остановиться? В конце концов, Видящий Путь обещал, что дорога сама найдет его. По сказанному и случилось. Значит, сомнения прочь! Нужно действовать, а не давать уму создавать препятствия там, где их, возможно, и нет. Так учил Старый Бирюк… — при этом воспоминании у Лешаги хищно приподнялись уголки губ и пальцы сжались в кулаки.
Он поднял руку с отмычкой. Всполошенная его движением ящерка метнулась под камень и с любопытством поглядывала оттуда на странного человека. Он, не отводя глаз, смотрел в сторону невидимого Барьера, готовый к любому повороту событий… бывший страж и сам толком не знал, чего ждет. К его недоумению, не происходило ровным счетом ничего.
«Ладно, что толку сидеть?!» — воин поморщился от досады. Неопределенность раздражала хуже любой опасности. Любой враг был лишь поводом найти путь к его устранению, здесь же не было никого и ничего.
Со стороны его поведение, должно быть, выглядело крайне нелепо. Вот только смотреть было некому. Разве что любопытной ящерке, снова выставившей треугольную головку из-под серого камня в пятнах бурого мха.
«Вперед!» — Лешага встал, быстро поправил тяжелые подсумки, чуть пригнувшись, метнулся к очередному укрытию, затем к следующему, все ближе к невидимой границе. Он помнил здесь каждую пядь земли. Вот здесь не так давно напал на телегу с Бурым, вот здесь его пытались остановить прорвы, и перепуганные кони понесли.
Вот здесь он валялся без чувств, пока скулящие от ужаса псы не оттащили его подальше."
"Ему припомнился жалобный взгляд Черного, когда он сказал ему, что сегодня тот останется стеречь Лил и Асиму и не пойдет с ним. Пес отошел в сторону и лег, обиженно отвернув морду.
«Быть может, он беспокоится даже больше, чем Лилия», — отчего-то вдруг подумалось Лехе. Воспоминание царапнуло сердце.
