Там с ними Марат и ваш Глядящий Вдаль. Надеюсь, они справятся. А мы сейчас ничем не можем им помочь. Идем дальше.
* * *Лицо Эдварда Ноллана III было серым, как предутреннее небо, когда Земля еще только-только исчезает за горизонтом. Но он держался — у него не было выбора. Он знал, сколько глаз сейчас глядят на своего лидера в ожидании решительных действий, и не просто решительных, а судьбоносных. Он снова просмотрел запись с пульта центра управления полетами, стараясь не закрывать глаз, когда взгляд бездушной куклы скользил по мертвому телу его единственного сына.
Этот старик рядом… Он казался спящим. Иссохшее тело, некогда поражавшее своей мощью. Даже сейчас об этом можно было говорить с уверенностью. Старец казался бы совсем безобидным, когда бы не пустые сабельные ножны на боку.
Ноллан повернулся к адъютанту.
— Вы передали распечатку изображения моему отцу?
— Так точно.
— Он узнал старика?
— Говорит, что сомневается. Если это именно тот Аттила, то годы сильно изменили его, а мистер Эдвард видел этого человека всего несколько раз, будучи подростком, очень много лет назад.
Одно можно сказать точно: интересующий вас человек на борту примерно того же роста, что и командир отряда специалистов по выживанию, чуть ниже семи футов — это и в прежние времена было редкостью.
— Подождем, — коротко выдохнул глава комитета управления лунной станцией. Его взгляд упал на сидевшую у монитора Кэйтлин. Экран был выключен, но диспетчер глядела в черную пустоту, не отводя взгляда.
— Что с ней?
— Доктор говорит — глубокий шок.
— Я должен поговорить с ней.
Адъютант виновато опустил голову, точно именно его попущением диспетчер сейчас была не готова вести беседу.
— Пока непонятно, когда она придет в себя. Да и после, увы, нет гарантий, что девушка сможет адекватно воспринимать реальность, — точно оправдываясь, вздохнул он. — Вашего сына и Тадеуша Сикорский убили прямо у нее на глазах, а они ведь учились на одном курсе… — он замялся, не зная, стоит ли продолжать. — Поговаривают, что Кэйтлин давно была влюблена в Джуниора.
— Ладно, не сейчас, значит, позже. Лично проследите, чтобы ее немедленно поместили в лазарет и назначили реабилитационное лечение.
— Слушаюсь! — вытянулся адъютант.
Эдвард Ноллан резко повернулся и зашагал прочь. Дежурный офицер остался. Он тронул плечо девушки.
— Кэйт, ты меня слышишь?
— Да, — тускло, словно далекое эхо, ответила диспетчер.
— Сейчас придет смена. На сегодня все. Тебе надо отдохнуть.
— Да, — тихо отозвалась Кэйтлин.
