Эргез внимательно осмотрел помещение. Кроме этого безоружного мальчишки у входа еще один, примерно тех же лет, и эта красотка Наташа: пышногрудая, пышнобедрая, с тонкой, точно у осы, талией, с полными чувственными губами и глазами, удивленно распахнутыми навстречу мужчине.
Эргез знал таких. По неизреченной милости своей Творец создал их для утоления мужской страсти. Он мельком глянул, как призывно движется прелестное создание, и вновь начал обшаривать глазами внутренность летательного аппарата в поисках скрытой опасности.
Если она и присутствовала здесь, то упрятана была так, что обычным взглядом не отыскать. Он прошел в глубь командного отсека, еще раз огляделся и поднял руку, давая сигнал телохранителям Пророка, что путь свободен.
— Прошу извинить за неучтивость, — вновь заговорил Эд Ноллан, увидев перед собой изнуренного годами старца. — Отец просит узнать, не тот ли вы Аттила, что некогда возглавлял…
Древний клинок, некогда принадлежавший Карлу Великому, а до него — неудержимому предводителю гуннов, блеснул отточенным лезвием, рассекая гортань гостеприимного хозяина.
Кровь фонтаном ударила из перерубленной аорты. Пророк был стар, но списывать его со счетов оказалось рано.
Эргез метнулся ко второму пришельцу, желая сбить с ног, скрутить, как ягненка, но поздно, тот уже сползал по стенке с длинным метательным ножом в груди. Несокрушимые Пророка знали свое дело.
— Прошу к столу, — в проеме возникла Наташа, нежно улыбающаяся и, кажется, не замечающая окровавленных тел на полу.
— Эту я дарю вам. — Аттила вальяжно опустился во вращающееся кресло у пульта. Телохранители, словно охотничьи псы, спущенные с поводка, кинулись на красотку, срывая с нее одежду.
«Он горд собой, — искоса глядя на старика с окровавленной саблей в руках, неприязненно подумал халиф. — Но он — глупец, выживший из ума остов былого Аттилы! Кто знает, не рассекут ли завтра небосклон другие летающие корабли? Наверняка там, в черной бездне над Землей, их бессчетное множество! И теперь они будут готовы атаковать без всяких разговоров! А мы как не знали ничего о враге, так и не знаем!
Но может, вовсе и не глупец? Мальчишка, называвший себя Нолланом, хотел что-то уточнить.
Ссылался на отца… Кажется, он узнал Аттилу. У Пророка явно имеется какая-то старая постыдная тайна, и этому несчастному сосунку она была известна».
— Ты сегодня нерасторопен, Эргез, — в хриплом голосе Пророка слышалась насмешка.
