Но он был похож на отца и деда, а этот облик во всем Диком Поле уже несколько десятилетий воспринимали как благородный и исполненный величия.
Здесь, в стенах Трактира, долгие годы спасаемого Нолланом места, его слово значило так много, как только вообще могло значить слово человека. Его предки создали эту обитель порядка, невероятную в пору всеобщей паники и хаоса, а потому особо драгоценную. В мире, где всякий был врагом каждого, где еда и жалкие остатки величия былой цивилизации ценились больше, чем жизнь многих и многих себе подобных существ, по странной прихоти случая выживших после Того Дня, — эта цитадель стабильности казалась особым благословением небес.
Или уж кто там нынче отвечал за сохранение мира и относительного покоя.
Провозглашая на площади торгового селения первое уложение, запрещающее укрывшимся тут беженцам со всех сторон света убивать друг друга, его дед мечтал, что пример трактира «Разбитые надежды» станет маленьким зернышком, из которого вырастет огромный сад, и тот в будущем изменит Дикое Поле.
"
"Отец радовался уже тому, что Трактир разросся и стал воистину священным местом, легендой, хоть и не оправдавшей надежды основателя торговой фактории, но все же подавшей остальному миру уникальный пример. Он частенько стоял на веранде между столиками, задумчиво облокотившись на перила, и смотрел, как на торжище копошится местный и пришлый люд, решая миром великое множество насущных вопросов. Со временем и сын пристрастился к этому. День за днем он видел, как разрастается селение, как приходящие сюда уставшие, хмурые люди, обглоданные Диким Полем, со временем начинают, хоть и осторожно, разговаривать между собой.
— Придет час, и они поймут, — говорил отец. — Караванщики разносят вести во все края, так что люди должны понять, что жить в мире и радости куда выгоднее и приятнее, чем убивать друг друга. Запомни это, сын. И если я не доживу до того светлого дня, заклинаю и завещаю — пойди дальше меня!
Отец не дожил. Теперь сыну надлежало идти дальше.
Трактирщик не помнил, в какую пору родился, за делами это просто забылось.
Кажется, никто о том не упоминал, а сам он и не спрашивал. Мать каждый час, без остатка, была занята хозяйством их большого дома, отец — и того пуще, заботился обо всем разросшемся к тому времени селении. А сейчас и спросить уже некого.
Да и что с того, под луной или под солнцем, в жару или мороз появился на свет? День сменял день, шли ливни, высыхала земля, снег падал, а потом таял, и так много раз.
