Горничная развернулась и хотела убежать, но барин притормозил ее:
– Надежда! А где все эти китайские гостиные находятся?
– Золотая с вазами тут, – сообщила прислуга, показывая на черную створку, около которой мы стояли.
Константин распахнул дверь.
– Я сюда никогда не захожу. Почему она золотая, да еще китайская? Голубые стены, мебель из Италии!
Надежда сделала книксен.
– На подоконнике находится панда.
Я осмотрелся и увидел плюшевую черно-белую игрушку размером чуть больше моей ладони.
– Ну? Продолжай, – велел хозяин.
– У нее ошейник из драгметалла, – прошептала Надя, – комната поэтому получила название китайской. Панда, она…
– Знаю, – отмахнулся Амаретти, – вот же глупость – назвать комнату китайской, да еще золотой, по причине нахождения в ней такой ерунды.
– Концепт дома таков, – неожиданно заявила горничная, – нет полной стилизации, штор, люстр, мебели – всего того, что подделывается под Индию, Египет, Англию. В каждом помещении находится один предмет, главный, он задает дух и название.
Я удивился, вот уж не ожидал такого заявления от Надежды.
– Это не мои слова, – смутилась Надя, – их Нина Леонидовна на бумаге написала, выучить заставила и велела всем говорить.
– М-м-м, – протянул Амаретти.
– Гостиная, куда мы возвращаемся, ее как именуют? – полюбопытствовал я.
– Змеиная розовая, – отчеканила горничная. – Разрешите пойти за господином Телевикиным?
– Ступай, – махнул рукой Константин.
Когда мы вошли в комнату, владелец имения посмотрел по сторонам и хмыкнул:
– Иван Павлович, видите здесь змей?
– Возможно, их символизируют закорючки на занавесках, – предположил я, – но они вышиты на зеленом фоне серебряными нитями.
Наверное, Амаретти перестал нервничать, он снова стал говорить мне «вы».
– Надеюсь, теперь вам понятно, почему меня бесит открытие матерью дизайнерского бюро, – процедил Константин Сергеевич.
– Ваша мать занимается оформлением помещений? – уточнил я.
– Разве я не сказал? – насупился мой собеседник.
– Да. Сначала она тренировалась на нашем особняке, насовала в него панд в ошейниках, обозвала комнаты по-идиотски, потом возомнила себя гением по части драпировок и всего остального. Контору назвала «Стиль Амаретти». Фамилия редкая, она у многих ассоциируется с писателем, то есть со мной. Правда, клиентов-то и нет.
– Добрый день, Константин Сергеевич, – прозвучал хриплый баритон, – я примчался сразу, как только прочитал ваше сообщение.
