– Это я ему адрес подсказала, – объяснила Полина. – У свекрови много одежды. Она платье раз-другой наденет и убирает в гардеробную в мансарде. Там горы вещей. Ходить кому-либо в эту кладовку мать Кости запрещает, горничным и домашним туда вход заказан. Я все думала: где Витя свои игрушки прячет? Не в своих комнатах точно, там их прислуга вмиг заметит. А сейчас, когда про электронного орла речь зашла, я сообразила: да в чердачном помещении он их хранит, знает, что туда никто не сунется. И попросила Костю посмотреть. Кусик, ты только птичку нашел?
Супруг взял пакет, перевернул его, потряс…
– Крыса! – взвизгнула Варя.
– Вот она! Монстр!
– Это было в моей запасной гардеробной? – обморочным голосом осведомилась Нина Леонидовна, не дожидаясь ответа, закатила глаза и сползла по сиденью.
– Мать, – велел Константин, – прекрати дурить. Тебя все равно вынесут.
Нина Леонидовна быстро приняла сидячее положение.
– Вынесут? Куда?
– В городскую квартиру, – спокойно сказал Константин.
– Зачем? – не поняла Нина Леонидовна.
– Там не убрано!
– Затем, мама, что более ни ты, ни Виктор в усадьбе не живете, – почти нежно протянул Константин. – Все! Конец! Финита!
Нина Леонидовна прижала руки к груди.
– То есть? Я ничего не понимаю!
– Да тут особенно и понимать нечего, – сказал старший сын, – это мой дом, вам с Виктором места в нем нет!
– Но… почему… как, – растерялась маменька. – Костя, ты заболел?
– Наоборот, вылечился от болезни под названием НШР, «Носить на Шее Родственников», – повысил голос бизнесмен и взял свой мобильный.
– Алло, банк? Александра? Это Амаретти. Блокируйте немедленно все кредитки Нины Леонидовны и моего брата. Да, евро тоже! Вообще все! Нет, новые не выписываем. Счета закрывайте.
– Что происходит? – лепетала Нина Леонидовна.
– Нас лишают денег и гонят на улицу, – объяснил Виктор, – ты теперь живешь на свою пенсию.
– Пенсия? – изумилась дама. – Но… я не знаю, где ее берут.
– Не волнуйся, маман, – успокоил ее младший сыночек, – Костя прямо сейчас передумает. Потому что я ему все объясню.
Виктор положил ногу на ногу.
– Братец! Слушай.
Константин, побагровев, опустился на диван.
– Убирайся! Вместе со старухой, более не желаю вас видеть и слышать. И содержать! Если ешь с моей руки, не кусай ее, а коли зубы в благодетеля вонзил, то не удивляйся, что он тебе тряпкой по морде дал.
Виктор стал загибать пальцы на руке.
– Первое. Птица, одетая, как смерть, приглашение актрисы, которая тут твою бабу изображала, это не моя работа. Второе.
