– Не ждала гостей, – начала сопротивляться горничная, – вещи раскиданы.
Я остановил прислугу.
– Не важно. Я не стану смотреть по сторонам и уж точно не буду сплетничать о том, что увидел в вашей светелке.
– Светелке, – повторила Надежда и засмеялась, – вы так мило шутите. У меня скорее темница!
– В доме пользуются дезинфекцией «Крафтлибертисан»?[4] – спросил я, пока мы шли по коридорам.
– Приходится, – вздохнула Надежда, – хозяйка требует идеальной чистоты.
– Вам это средство не нравится? – уточнил я, когда Надя остановилась около узкой двери с табличкой «Служебное помещение».
Надя нажала на ручку.
– Входите. За беспорядок я уже извинилась.
Глава 32
Спальня горничной оказалась крохотной, в ней с трудом поместились узкая койка, маленькая тумбочка и стул.
– Где же вы вещи держите? – не удержался я от вопроса. – И окна нет. Кондиционера, похоже, тоже. Душно очень. Не пробовали попросить у Полины Николаевны комнату побольше?
– У меня вип-спальня, – усмехнулась Надя, – а вот у других эконом, там тумбочка не встает.
Мечтать о зале с окном бесполезно. Для лакеев тут конуры. Но никто не заставляет в них жить. Можно в десять вечера уезжать домой. Сначала на последнем автобусе полчаса трястись до электрички, потом до Москвы минут шестьдесят, на метро… К часу ночи в родной хрущевке окажешься, а вставать надо в четыре. Рабочий день начинается в семь. Твоя воля. Или здесь спишь, или туда-сюда катаешься. Выбирай.
– Мда, – пробормотал я, – вернемся к дезинфекции. Почему она вам не нравится?
– Ядовитая, – вздохнула Надежда, – такую в домах не используют.
Да у хозяйки бзик. Полы надо мыть ежедневно, белье менять на ее постели тоже. Не дай бог пылинку увидит! Сразу вон! Сколько тут народу перебывало! Я удержалась только потому, что к барам не приближена. Мое дело – драить помещения, куда Полина Николаевна не заглядывает: прачечная, бойлерная, кладовки, цоколь, гаражи… Мной Инесса руководила. Вот уж кто терпением сумасшедшим обладал! Сколько раз ей влетало, а Инка только улыбалась и говорила: «Сей момент уберу, помою!» Виктор Николаевич из-за нее в истерику впадал.
– Почему? – спросил я.
Надя села на кровать и показала на стул.
– Устраивайтесь. Брат Константина Сергеевича – злой человек. Он вроде как пошутить любит! Новых горничных часто до слез доводит. Нальет на ковер в гостиной, он там светло-бежевый, красной жидкости и ну кричать:
– Кто покрытие чистил?
Девчонка, ни жива ни мертва, бежит на вопль, видит пятно, трястись начинает.
