Вдруг ей все-таки посчастливится и она хоть что-нибудь сможет узнать? Вдруг женщина сможет намекнуть ей о чем-нибудь? Лика и сама не знала, на что она надеется, но упрямо решила попытаться. Ее сводило с ума, что происходят такие странные вещи, и она не знает, кто же это делает. Пристроившись к большой толпе студентов, она прошла внутрь корпуса кардиологии. В сумочке у нее имелся белый халат, и, когда все студенты зашли в раздевалку, она переоделась вместе с ними. На носу у Лики болтались огромные очки с простыми стеклами, а волосы она собрала в большой конский хвост.
Прижимая к груди общую тетрадь, какую-то книгу и авторучку, Лика прошла вместе со всеми студентами в кардиологическое отделение. Там их встретил доктор и повел по палатам на обход. Только в четвертой по счету палате Анжелика увидела лицо со знакомыми чертами. Доктор в это время рассказывал студентам о заболеваниях сердца, стоя у койки одной из больных женщин, и будущие медики старались все записать в свои тетради. Всего в палате было четыре койки, и на одной из них лежала Алла Ивановна Горина.
У женщины были закрыты глаза, они глубоко провалились. В руке торчала иголка от капельницы. Лика придвинулась поближе к постели больной «тетушки» и, сняв очки, уставилась на нее немигающим взглядом. Женщина, будто почувствовав взгляд Анжелика, открыла глаза. Она долго смотрела на девушку, и в ее глазах вдруг появился испуг, через минуту переросший в дикий ужас. Она силилась приподнять голову в немом порыве, но у нее это не получилось. Анжелика, не отрываясь, смотрела женщине прямо в глаза.
Она замерла, точно статуя, увидев, как та изменилась в лице. Девушка ничего не говорила и ничего не делала, она просто стояла и с ужасом смотрела женщине в глаза. Та с большим трудом приподняла руку и опустила ее себе на лоб. Потом так же тяжело, перенесла ее на живот, потом на правое плечо, а затем на левое. Женщина крестилась, не отрывая дикого взгляда от немигающих глаз Анжелики. Та нахмурила брови. Ей вдруг вспомнилось кладбище и памятник с фотографиями ее семьи.
«О боге вспомнила? – подумала про себя девушка. – Почему же ты о нем забыла тогда, когда твой муж и твои сыновья убивали моих родителей, а меня продавали в бордель? А ведь ты все знала! Тебя твой же родной сын назвал подельницей и сукой. Крестишься? Еще и молишься, наверное, сейчас? Только не поможет тебе это. Нет тебе прощения даже здесь, а уж там – тем более! Как сказала бы баба Вера: «Перед господом все равно ответ держать придется».
