– Чего ты такой взъерошенный?
– Папе плохо с сердцем, – выпалил паренек. – Надо, наверное, в больницу бежать за врачом, да?
Последнее, что сделала Люба, прежде чем включиться в ситуацию, – удивилась, что такой взрослый и красивый мальчик, кажется, спрашивает у нее совета. Неужели она, «дурища и бестолочь», может знать что-то такое, о чем не знает этот парнишка «из избранных»? Но в следующее мгновение она думала уже совершенно о другом.
– У вас дома есть телефон?
– Есть. Но я не знаю, как в больницу звонить. Ты знаешь, где тут больница? Дорогу покажешь?
– Пошли.
– Люба решительно потянула его за руку и подтолкнула в сторону дома. – Сейчас «Скорую помощь» вызовем, телефон «ноль-три», его даже младенцы знают. Сколько лет твоему папе?
– Пятьдесят семь, а что? Это важно?
– Конечно, они же спросят, – со знанием дела ответила Люба. Ей уже приходилось два раза вызывать «Скорую» для Бабани и один раз для мамы, когда у той был аппендицит, и Люба очень хорошо помнила, какие вопросы задают по телефону.
– Спиртное употреблял?
– Когда? Вообще? – не понял мальчик.
– Нет, вчера или сегодня.
– Нет, мой папа совсем не пьет. Ну, может, когда-то, в молодости…
– Про это не нужно, – оборвала его Люба. – Раньше сердцем болел?
– Да, у него это давно, он и в больнице лежал.
– Какой диагноз? Фамилия, имя, отчество твоего папы? Какая у вас улица, номер дома?
Люба, продолжая допрос, быстро дошла до крыльца, крепко держа мальчика за руку, взлетела по ступенькам, толкнула занавешенную серым от пыли тюлем стеклянную дверь и буквально ворвалась в дом.
– Где твой папа? Показывай, – потребовала она.
Мальчик молча открыл дверь в комнату, где за огромным письменным столом сидел, откинувшись в кресле, немолодой мужчина, держался за сердце, тяжело дышал и постанывал. Здесь же, на столе, стоял и телефон. Люба решительно сорвала трубку, набрала короткий номер и попросила прислать доктора к Романову Евгению Христофоровичу, пятидесяти семи лет, на улицу Щорса, дом 12. Диспетчер задала ей все те вопросы, ответы на которые у нее уже были, и сказала, что бригада сейчас приедет.
– Давай уложим его, – приказала она. – Помоги ему подняться, мы его с двух сторон подхватим.
– Куда уложим? – Парень выглядел совсем растерянным и, по-видимому, соображал не очень хорошо.
– Куда-куда, куда-нибудь. Ну вот хоть на этот диван. И подушку принеси.
– Не надо, – слабым голосом произнес Евгений Христофорович, открыв глаза, – я сам, вы не справитесь. Я лучше тут посижу.
