– Не знаю, честно говоря, где проходит граница между медициной, магией и фантазией, но некоторым моим знакомым эта наука очень помогла, – сказал Григорий. – И я своими глазами видел и убедился, что некоторым моим клиенткам определенные камни носить было противопоказано, они начинали хуже себя чувствовать, и жизнь шла наперекосяк. Что здесь закономерно, а что случайно – судить не берусь.
Руки Тамары Григорий не просил – они еще по дороге с вокзала условились, что это будет лишним и надуманным, сам Головин о предстоящем замужестве дочери тоже ни словом не обмолвился, и Тамара сочла это добрым знаком: отец не хочет смущать гостя и старается сделать его первое пребывание в доме максимально комфортным.
Обед закончился, и Григорий собрался уходить.
Тамара вышла на лестницу проводить его и договориться о следующей встрече.
– Я бы ушла вместе с тобой, – извиняющимся тоном сказала она, – но надо все убрать и помыть посуду, мама и так все сама сделала…
– Я понимаю, – он поцеловал ее и слегка дернул за нос. – Я буду ждать в гостинице. Когда сможешь – приходи.
Тамара вернулась в квартиру и застала отца сидящим в кресле перед включенным телевизором.
– И за это ничтожество ты собираешься выходить замуж? – спросил он, не отрываясь от экрана, по которому бегали за мячом футболисты."
"Сердце у нее упало. Выходит, отец только притворялся радушным хозяином, на самом деле Григорий ему не понравился. Ну что ж, война – значит, война. Сдаваться Тамара не собиралась.
– Он не ничтожество.
Григорий – умный, добрый и во всех отношениях достойный человек.
Она старалась сохранять спокойствие, но голос предательски звенел, выдавая напряжение, готовое выплеснуться криком.
– Он – ничтожество, – отец по-прежнему не поворачивался к ней, но было видно, что за происходящим на экране он не следит. – Одна его прическа чего стоит.
