Все, пацаны, не могу больше, устал и проголодался, полечу за пропитанием.
Ветер и Камень от всей души пожелали ему приятного аппетита и спокойной ночи, и Ворон удалился с осознанием честно выполненного долга.
– Нет, какая женщина, а? – восхищался Ветер. – Какая широта натуры, какая доброта! Шубу не пожалела! Ты таких встречал, Камень?
– Издеваешься? Кого я вообще в своей жизни мог встречать? Лежу тут уж сколько тысячелетий, хорошо, если раз в сто лет какие-нибудь путешественники забредут и на ночлег устроятся.
Так по пальцам можно пересчитать, скольких человеков я своими глазами видел, и то, по Вороновым, людских пальцев слишком много окажется. Все, что я о людях знаю, я знаю со слов Ворона.
«И Змея», – мысленно добавил Камень, но вслух произносить этого не стал, зная добродушное легкомыслие Ветра и его полное неумение хранить секреты, ни собственные, ни чужие. Проболтается Ворону – потом разборок не миновать.
– Но я-то людей повидал, – со знанием дела произнес Ветер, – и могу тебе ответственно заявить, что такие, как Аэлла, встречаются чрезвычайно редко.
Ах, какая женщина, какая женщина! Все, решено, буду любить ее до конца жизни. Ладно, Камешек, я тоже, пожалуй, отправлюсь, все равно я уже остыл, тебе от меня пользы никакой нет. А у меня Кубок мира по биатлону, как бы не опоздать.
– Ты что, биатлоном увлекаешься? – несказанно удивился Камень.
– А как же! Биатлон – это даже покруче футбола. Вот представь: прилетаю я, скажем, в Рупхолдинг…
– Это еще что за фрукт?"
"– Это не фрукт, а город такой, в Норвегии.
Ну вот, прилетаю я туда, нахожу уютное местечко, сажусь в затишке и жду. Наблюдаю. Выбираю себе парочку спортсменов, за которых буду болеть, и еще парочку, которые, наоборот, мне не нравятся, затаиваюсь и ловлю момент. Как только мои фавориты на огневой рубеж прибывают, я затихаю и всем ребятам вокруг даю знак, чтоб умолкли и не высовывались, создаю условия для точной стрельбы. А уж когда стреляют те, кто мне не нравится, тут я себе волю даю! И не дую, как придурок, сильно и ровно, а так, знаешь, налетами, то утихну, а как только он прицелится и на спусковой крючок начнет нажимать, тут я как выступлю! Пуля в молоко уходит.
Или, наоборот, начну дуть ровненько, он поправку на меня сделает, а я в самый ответственный момент возьму и заткнусь. Развлекуха! Сплошной адреналин.
– Но это же нечестно, – возмутился Камень. – Ты создаешь одним спортсменам благоприятные условия, а другим мешаешь. Это нарушает объективность.
