Чего ж удивляться, что у него болезней куда больше, чем у его ровесников – Ворона, Змея и Ветра?
* * *"
"В 1960 году, когда упразднили Министерство внутренних дел СССР и вместо него появились МВД союзных республик, прошла массовая перестановка милицейских кадров, те руководители московской милиции, которые хорошо знали и ценили Николая Дмитриевича Головина, в большинстве своем оказались на руководящих должностях в новом министерстве РСФСР, и с того момента карьера самого Головина резко пошла в гору.
Его новая должность на Петровке предусматривала привилегированное положение в очереди на получение жилья, и стало понятно, что вместо одной трехкомнатной квартиры, которую семья Головиных получила бы при сносе барака, им светят целых две квартиры, одна для самого Головина с женой, матерью и старшей дочерью, а вторая – для младшей дочери с мужем, надо только, чтобы брак зарегистрировали и мужа прописали в комнату в бараке. Спешки никакой не было, получение квартиры предполагалось в середине осени 1964 года, так что свадьбу торопить смысла нет, как запланировали в июле, после летней сессии, – так пусть и будет.
Став невестой, Люба наконец получила разрешение матери и бабушки отрезать косу, но и та, и другая категорически воспротивились тому, чтобы Любу стригла Тамара.
– Она все испортит! – говорила Зинаида Васильевна. – У нее совершенно нет вкуса. Пусть мужчин машинками стрижет «под полубокс», ни на что другое она не способна.
Люба молчала и тихо улыбалась, ей было все равно, кто ее пострижет, главное – стать обладательницей настоящей взрослой прически.
Зато Тамара на слова матери всегда отвечала ехидными выпадами, дескать, лучше совсем не иметь никакого вкуса, чем тот, которым обладает мама Зина. Сестре же Тамара обиженно говорила:
– Она же ни разу не видела, что я умею! Она даже не представляет, какие прически я делаю! Ей вообще неинтересно, чем я занимаюсь. Сколько раз я предлагала ей причесать ее, даже не постричь, а просто причесать – ни разу не согласилась.
Забыла уже, как ей понравилось, как я ее причесала, когда папу ранили, помнишь? И Бабане понравилось, и тебе. Упертая, как ишак: нет – и все!
– Тома, не расстраивайся, давай ты меня пострижешь, когда никто не видит, а всем скажем, что я в парикмахерской была, – предлагала Люба.
– Я не собираюсь врать, для меня это вопрос принципа – чтобы родители выказали мне доверие, – гордо отвечала Тамара.
