Нижняя половина предмета оказалась изъедена, словно ее обработали пескоструйным аппаратом, выставив напоказ глубоко травленную яркую бронзу, а верхняя осталась нетронута, но сильно потускнела от толстослойного налета зеленоватой патины – вся, кроме проушины для цепи, под которой из-под ржавчины отчетливо проступал образ геральдического нашлемника или его части, а также буквы девиза, исполненные в пышном старомодном стиле. Фрагментарная надпись почти целиком ушла под ломаную линию, ниже которой сохранился лишь яркий изъеденный металл.
Это была массивная бронзовая рында, цельнолитой судовой колокол, весивший, наверное, под сотню фунтов, с рифленым куполом головы и широким конусом устья."
"Я с любопытством перевернул его. Язык сильно проржавел, а вся внутренняя поверхность была инкрустирована морскими уточками и прочими моллюсками. Меня заинтриговал коррозионный узор, и я вдруг понял, почему он именно такой, ведь я видел, что бывает с металлическими предметами, долго пролежавшими на дне океана. Колокол наполовину ушел в песчаное дно, наружную поверхность истерзали приливы и отливы Артиллерийского пролома, а мельчайшие коралловые песчинки стерли четверть дюйма меди – но нижняя его часть неплохо сохранилась, и я взялся изучать остатки надписи:
В Я… З…
Хотя насчет первой литеры полной уверенности не было: то ли «В», то ли что-то другое.
Сразу за ней – идеально уцелевшая «Я», потом пустота и «З» в полной сохранности, а остальные буквы смыло временем.
Я снова заглянул внутрь колокола и разглядел неплохо сохранившийся замысловатый герб: два зверя – наверное, львы – стоят на задних лапах, а в передних держат щит, над которым изображен рыцарский шлем.
Образ показался мне смутно знакомым. Где же я его видел?
Опустившись с цыпочек на пятки, я взглянул на Шерри Норт. Она тут же отвела глаза.
– Странное дело… – задумчиво молвил я. – Реактивный самолет, а на носу у него болтается здоровенный медный колокол…
– Ничего не понимаю, – покачала головой она.
– Я тоже. – Я встал, сходил в кают-компанию за чирутой, закурил и уселся в рыбацкое кресло.
– Итак, давай выслушаем твою версию.
– Нет у меня никаких версий, Гарри. Честное слово.
– Значит, придется гадать, – предложил я. – Что ж, начну с самого смелого предположения. – (Она сразу отвернулась к релингу.) – Реактивный самолет превратился в тыкву. Что скажешь?
– Гарри, мне нездоровится. – Она обернулась ко мне. – По-моему, меня сейчас стошнит.
– И чем я могу помочь?
– Отвези меня на остров.
