Он вновь зашелся хохотом, едва не подавился, выкашлял и сплюнул на пол что-то большое и желтое, а потом сказал:
– Вы мне нравитесь, мистер Флетчер, очень нравитесь. По-моему, чувство юмора – важнейшая черта человеческого характера. Думаю, мы с вами могли бы тесно сдружиться. – В этом я сомневался, но счел за лучшее ответить обнадеживающей улыбкой. – И чтобы продемонстрировать, насколько я вас ценю, дозволяю вам обращаться ко мне фамильярно. Отныне зовите меня Сулейман Дада.
– Признателен, Сулейман Дада, весьма признателен.
А вы можете называть меня Гарри.
– Гарри, – сказал он, – давайте выпьем по глотку виски.
В этот момент в каюте появился еще один человек – тощая мальчишеская фигура, но облаченная не в привычную форму колониальной полиции, а в легкий шелковый костюм, такую же рубашку лимонного цвета, галстук в тон и туфли из кожи аллигатора.
Блондинистый чуб старательно зачесан на лоб, а пушистые усы подстрижены не хуже, чем всегда, но передвигался человек осторожно – по всей видимости, оберегая некую травму.
Я усмехнулся и по-доброму спросил:
– Как дела у мошонки, Дейли?
Но он не ответил и уселся напротив капитан-лейтенанта Сулеймана Дады.
Тот, протянув черную лапищу, избавил одного из своих людей от бутылки скотча из моих былых запасов, а другому жестом велел принести стаканы из разгромленного бара.
Когда в руках у нас оказалось по полтамблера шотландского виски, Дада предложил тост:
– За долгую дружбу и всеобщее процветание!
Все выпили: мы с Дейли осторожно, а Дада залпом и с заметным удовольствием.
Пока голова его была запрокинута, а глаза закрыты, матрос попробовал забрать бутылку со стола.
Не опуская тамблера, Дада наградил подручного оплеухой столь могучей, что тот, пролетев через всю каюту, врезался в разграбленный бар. Соскользнул по переборке и уселся на полу, где только и делал, что ошалело мотал головой. Несмотря на неспортивную фигуру, Сулейман Дада был ужасающе силен, и у него отменная реакция, понял я.
Он опустошил свой тамблер, поставил, наполнил снова.
Теперь он смотрел на меня, и лицо его стало другим: на нем по-прежнему вздымались и перекатывались пухлые складки, но клоуна здесь больше не было. Передо мной сидел хитрый, опасный и совершенно безжалостный противник."
"– Гарри, насколько я знаю, не так давно у вас с инспектором Дейли был разговор, но вы не довели его до конца. – (Я пожал плечами). – Все мы благоразумные и здравомыслящие люди, Гарри, в этом я уверен. – (Я молча разглядывал виски в стакане.
