– (Поняв, что он не врет, я перестал улыбаться.) – У меня же тем временем есть причины полагать, что государственная безопасность оказалась под угрозой. – Теперь улыбался не я, а он – тонко, одними губами. – Прежде чем продолжим, хочу заверить вас, что я не шучу.
– Я уже понял, – кивнул я.
– Мы с вами проведем здесь две недели, Флетчер. У этих стен изрядная толщина, так что можете шуметь, сколько вам вздумается.
– Знаете, кто вы? Вы мерзкий кусок дерьма! Даже не кусок, а кусочек.
– Выйти отсюда вы можете лишь одним из двух способов.
Или мы с вами придем к соглашению, или Фред Кокер вынесет вас из этих стен в сосновом гробу.
– Выкладывайте ваши условия, ничтожество.
– Я хочу в точности – повторяю, в точности – знать место, где ваши клиенты проводили подводные исследования, перед тем как началась стрельба.
– Я же говорил: где-то неподалеку от мыса Растафа. Точное место назвать не могу. При всем желании.
– Флетчер, оно известно вам до дюйма. Хотите поспорить? Готов поставить на это вашу жизнь.
Вы не стали бы упускать такой шанс. Сами знаете. И я знаю. И они знали. Вот почему вас собирались пустить в расход.
– Идите в жопу, инспектор! – буркнул я.
– К тому же вы не могли оказаться неподалеку от мыса Растафа, потому что работали к северу отсюда, ближе к континенту. Я полюбопытствовал – и мне доложили о ваших передвижениях.
– Нет, дело было возле мыса Растафа, – упрямо повторил я.
– Ну хорошо, – кивнул он. – Надеюсь, вы лишь притворяетесь несговорчивым, Флетчер.
В ином случае дело нам предстоит долгое и грязное. Однако, прежде чем начнем, попрошу не тратить время на ложные показания, ведь, пока я не проверю их, вы будете оставаться здесь. Напомню, что в моем распоряжении целые две недели.
Мы смотрели друг на друга, и я почувствовал, как по спине бежит холодок, когда понял, что Питер Дейли получит от нашего общения огромное удовольствие. Тонкие губы его изогнулись в злорадной улыбке, а глаза затянуло дымчатой поволокой.
– В Малайе я, знаете ли, поднаторел в ведении допросов.
Это завораживающее занятие. Такое многогранное. Зачастую сильные и несговорчивые ломаются первыми, а недокормыши держатся и держатся…"
"Я видел, что он говорит это из любви к искусству, что его возбуждает перспектива причинения боли. Ритм его дыхания изменился, теперь он дышал быстрее и глубже, а к щекам прихлынула кровь.
– И еще, Флетчер, нужно принять во внимание, что вы сейчас не в лучшей физической форме.
