Люди Флинна были настолько опьянены собственной смелой атакой, что беспрерывно и возбужденно что-то тараторили, радуясь своей победе.
Себастьян собирался уже выпрямиться и поднять Розу на ноги. Он быстро огляделся, чтобы убедиться, нет ли какой опасности, – и вдруг у него перехватило дыхание.
Шагах в десяти от него, в тени одного из гигантских стальных колес, стоял на коленях белолицый офицер. Совсем еще молоденький, довольно смуглый и чернявый для немца, но со светлыми зелеными глазами. Он был в тропической военной-морской форме белого цвета, покрытой темными пятнами пота и кое-где испачканной пылью.
Фуражка его была сдвинута на затылок, нарядный золотой позумент на козырьке ярко сверкал на солнце, что никак не вязалось с напряженным, сердитым выражением его лица, стиснутой челюстью и плотно сжатыми губами.
В правой руке он крепко сжимал пистолет. Вот он поднял его ствол и прицелился.
– Нет! – прохрипел Себастьян и неловко попытался закрыть своим телом Розу, но уже понимал, что немец сейчас выстрелит.
– Mädchen! – крикнул Себастьян, мгновенно вспомнив язык, который он учил в школе. – Nein-shutzendis ein Mädchen![45]
Выражение лица юноши изменилось, огонь в глазах погас, он автоматически отреагировал на отчаянную мольбу, обращенную к самым благородным качествам его натуры. Но пистолета он не опустил – так и стояли они, продолжая молча смотреть друг на друга. Все это происходило в течение нескольких секунд, но этого оказалось достаточно. Пока немецкий офицер стоял в нерешительности, наступила развязка: за спиной его возник Флинн и приставил ствол винтовки немцу к затылку.
– Не шали, дружок, – сказал он. – А то отстрелю тебе гланды к чертовой матери.
56По всей долине валялись тюки с грузами, брошенные носильщиками, которым очень хотелось поскорей удрать отсюда подальше, в какое-нибудь тихое место, где не стреляют. При падении много тюков раскрылось и было растоптано бегущей толпой, и содержимое валялось повсюду, превратившись в мусор, сброшенная впопыхах одежда развевалась на нижних, покрытых колючками ветках деревьев.
Воинство Флинна с наслаждением предалось грабежу и мародерству, и в этом приятном занятии они демонстрировали завидную предприимчивость и одаренность. Деловитые, как шакалы, сбежавшиеся к добыче льва, они подбирали трофеи, пререкались из-за них друг с другом и даже дрались.
Немецкий офицер сидел тихо, прислонившись к металлическому колесу спиной. Перед ним стояла Роза, сжимая в руке пистолет германца.
