– Когда будете готовы, зайдите ко мне в каюту, – сказал фон Кляйн и отправился к себе.
– Рюмочку коньяка? – предложил фон Кляйн.
– Не откажусь, – отозвался Лохткампер.
В этой изящно обставленной каюте он явно смотрелся не на своем месте. У него были большие руки с исцарапанными пальцами, в кожу которых, казалось, навсегда въелись машинное масло и грязь, и распухшими от постоянной работы с металлом костяшками. Когда он по приглашению капитана сел в кресло, стало казаться, что коленок на его ногах больше, чем надо.
– Итак, – начал фон Кляйн.
Лохткампер стал докладывать. Он говорил минут десять, фон Кляйн внимательно слушал, стараясь продраться сквозь лабиринт технических терминов, среди которых то и дело ни к селу ни к городу проскакивала причудливая непристойная брань. В моменты особенно глубокой сосредоточенности Лохткампер прибегал к площадным идиомам своего родного Гамбурга, и фон Кляйн не мог сдержать улыбку, когда вдруг собеседник ему сообщал, что «копулятивная торпеда» совершила развратные действия над рамой ходовой части корабля, взломав его обшивку и поставив под вопрос его моральные устои.
Порой описания инженера напоминали рассказы о том, что происходит в борделе во время субботней ночной драки.
– Так это возможно восстановить? – спросил наконец фон Кляйн.
– Для этого нужно вырезать всю, так ее и так, обшивку, поднять ее на палубу, еще раз перекроить, заново сварить и обработать. Но нам все равно не хватает как минимум восьмисот, так их и так, квадратных футов листовой стали, господин капитан.
– В дельте реки Руфиджи такой товар вряд ли легко достанешь, – задумчиво проговорил фон Кляйн.
– Точно так, господин капитан.
– А если я, скажем, достану для вас листовой стали… как долго протянется ремонт?
– Месяца два… возможно.
– Когда сможете начать?
– Да хоть прямо сейчас, господин капитан.
– Тогда начинайте, – сказал фон Кляйн.
Лохткампер осушил свой бокал, облизал губы и встал.
– Прекрасный коньяк, господин капитан, – поблагодарил он и вразвалочку вышел из каюты.
52Задрав голову вверх, Герман Флейшер с изумленным любопытством сухопутного человека разглядывал огромный боевой корабль. Он видел зияющие пробоины в тех местах, куда попали снаряды «Ориона», черную подпалину там, где прошел яростный пожар, там и сям разбросанные дырки и трещины, испещрившие палубные надстройки, а потом взгляд его обратился к носовой части судна.
