– В любой момент можно ожидать, что «Блюхер» откроет огонь, сэр, – сказал штурман, выпрямляясь над секстантом, которым он измерял угол между сближающимися курсами двух крейсеров.
– Да, – согласно кивнул Чарльз. – Фон Кляйн должен сделать попытку и нанести несколько удачных ударов даже с такой дистанции.
– Не очень-то приятно будет на это смотреть.
– Для нас главное – не суетиться, запастись терпением, скрестить пальцы на удачу и надеяться, что старина «Орион» сможет… – Чарльз резко оборвал себя и сорвался с кресла.
– Ну вот! «Блюхер», кажется, что-то затевает!
Силуэт германского крейсера за последние несколько секунд решительно изменился. Расстояние между его трубами расширилось, и теперь Чарльзу были видны горбатые очертания башен его носовых орудий.
– Ничего себе, он меняет курс! Этот мерзавец, черт побери, разворачивает к нам все орудия!
Лейтенант Кайлер внимательно всматривался в лицо капитана. Во сне оно казалось совершенно умиротворенным. Его лицо напомнило Кайлеру картину, которую он видел однажды в кафедральном соборе Нюрнберга, – святой Лука кисти Гольбейна.
Те же тонкие черты, золотистая борода и усы, обрамляющие подвижные, чувственные губы. Он быстро отбросил эти мысли и наклонился. Осторожно коснулся плеча фон Кляйна.
– Капитан… Господин капитан, – позвал он.
Фон Кляйн открыл глаза, дымчато-голубые, слегка затуманенные со сна; но голос прозвучал бодро:
– В чем дело, Кайлер?
– Командир артиллерийской части докладывает, что через пятнадцать минут неприятель будет в пределах огневого поражения.
Фон Кляйн развернул кресло, быстрым взглядом окинул свой корабль. Из всех труб над головой клубами валил дым, из жерла каждой трубы в воздух летели снопы искр и непрерывно накатывали волны жара. На докрасна раскаленном металле, что видно было даже при ярком солнечном свете, пузырилась и хлопьями отваливалась краска. Машины «Блюхера» работали через силу, они вполне могли надорваться – такое напряжение проектировщиками предусмотрено не было.
Одному богу было известно, какой вред наносит судну эта непрерывная гонка на всех парах. Фон Кляйн поморщился, он словно чувствовал протестующую дрожь корабля под ногами.
Капитан посмотрел за корму. На горизонте уже вырисовывался весь корпус британского крейсера. Разница в скоростях между ними была незначительной, зато превосходство «Блюхера» в огневой мощи было громадным.
