Всякий раз, когда Флинн щипал ее за ягодицу, она оглушительно хохотала, трепеща всем телом, как медуза.
Уже позже, когда Роза с Себастьяном предавались утехам брачного ложа, в помещении бара, расположенном прямо под их номером, Флинн О’Флинн принялся палить из двустволки типа «слонобой» по стоящим на полках бутылкам, чем довольно изрядно обеспокоил новобрачных. Тем более что каждое попадание сопровождалось поистине громовыми аплодисментами гостей. Мадам да Суза, все еще колыхаясь всем телом от смеха, не утратила, однако, чувства долга, быстро села в заднем углу барного помещения и скрупулезно принялась вносить в специальную тетрадку записи типа: «Бутылка лондонского сухого джина Грандио – 14.
50 эскудо; бутылка французского коньяка пять звездочек Грандио – 14.50 эскудо; бутылка шотландского виски Грандио – 30.00 эскудо; большая бутылка[33] французского шампанского Грандио – 75.90 эскудо». «Грандио» – фирменное название, означавшее, что напиток, содержащийся в каждой бутылке, произведен и разлит прямо на месте и под личным руководством мадам да Сузы.
Но как только новобрачные поняли, что шум внизу прекрасно перекрывает протестующий скрип их медной кровати, они перестали злиться на Флинна с его забавами.
Для всех, кто присутствовал на празднике, без единого исключения, ночь прошла весело, все получили огромное удовольствие – эту ночь они долго еще станут вспоминать с грустью и мечтательными улыбками.
32Флинн продолжал швырять деньги направо и налево, но даже и при таких чудовищных тратах доли, которую он получил в результате налоговой экспедиции Себастьяна, хватило на целых две недели.
"
"Все это время Роза и Себастьян проводили в недолгих прогулках рука об руку по улицам и базарам Бейры или сидели, опять же рука об руку, на берегу и любовались морем. Эта парочка излучала столько счастья, что всякий, кто оказывался от них на расстоянии пятидесяти футов, ощущал на себе его действие. Какой-нибудь спешащий навстречу по узенькой улочке озабоченный незнакомец с нахмуренным лбом, стоило ему только приблизиться к ним и попасть под эти мощные чары, сразу умерял шаг, ноги его будто сами собой двигались медленнее, морщины на лбу разглаживались, а когда он проходил мимо, на губах его играла мягкая улыбка.
Но больше всего им нравилось сидеть, закрывшись в своем брачном номере над баром, – они исчезали за дверью его где-нибудь в самом начале дня и появлялись снова не раньше полудня следующего.
