15– Ты должен ее у меня вырезать – прошептал Флинн, дрожа, как от холода, в жгучих лучах полуденного солнца.
– Я не умею, я не знаю, как это делается, – запротестовал Себастьян.
Однако он и сам прекрасно понимал, что Флинн умирает.
– А я, думаешь, знаю? В одном я не сомневаюсь… ты должен сделать это как можно скорей…
Глаза Флинна глубоко ввалились в иссиня-черные ямы глазниц, и запах его дыхания уже отдавал мертвечиной.
При взгляде на его рану Себастьян с трудом сдерживал тошноту. Нога вся посинела и страшно распухла.
Пулевое отверстие было покрыто сухой черной корочкой, но Себастьян улавливал струящийся из-под нее слабый запах гниения – на этот раз кисловато-сладкий комок тошноты подступил совсем близко к горлу. Ему с трудом удалось его проглотить.
– Ты должен это сделать Бэсси, мой мальчик.
Себастьян кивнул и нерешительно положил ему на ногу руку. И тут же отдернул пальцы, изумленный жаром пылающей кожи.
– Ты должен это сделать, – гнул свое Флинн. – Нащупать пулю. Она сидит неглубоко.
Прямо под кожей.
Себастьян взял себя в руки и нащупал этот твердый комочек. Размером с желудь, под его пальцами он шевелился под упругой, горячей кожей.
– Тебе будет страшно больно, – хрипло проговорил Себастьян.
С откровенным любопытством глядя на них, гребцы подняли весла, и плотик закружился, покачиваясь на волнах Мозамбикского течения. Над ними лениво колыхался парус: мачту Себастьян соорудил из подобранных деревянных обломков, а сам парус из полотняного мешка. Тень его падала как раз на раненую ногу.
– Мохаммед, возьми еще человека, будете держать господина за плечи. Еще двоих поставь держать за ноги.
Зажатый крепкими руками своих подчиненных, Флинн спокойно лежал на досках плотика и ждал.
Себастьян встал над ним на колени, собрался с духом. Нож свой успел слегка подправить о металлический край плотика, потом дочиста вытер его волокнами кокосового ореха и тщательно вымыл в морской воде. Рану он тоже как следует промыл и долго, пока кожа не стала гореть, мыл руки.
На палубе рядом с ним лежала половинка скорлупы кокосового ореха, а в ней примерно унция выпаренной морской соли, которую удалось наскрести с палубы и с паруса; она должна быть под рукой, чтобы набить ее в открытую рану.
– Готов? – прошептал он.
– Готов, – прохрипел Флинн."
"Себастьян нащупал пулю и нерешительно поднес к этому месту лезвие ножа. Флинн охнул, но кожа его оказалась крепче, чем предполагал Себастьян. Лезвию ножа она не поддалась.
