– Видишь его там? В серой форме?
Флинн почти ничего не видел: в глазах плавали темные пятна, его лихорадило, глаза застилали слезы от боли в ране, разъедаемой соленой морской водой, однако он смог разглядеть на капитанском мостике крейсера среди ярких пятен белоснежной морской формы серое пятно.
– Кто это? – крикнул он.
– Ты оказался прав. Это Флейшер, – прокричал в ответ Себастьян.
Флинн тут же принялся ругаться.
– Эй, грязный, жирный мясник! – орал он, пытаясь поудобней устроиться на плавающем мешке с пробкой.
– Слышишь меня, ночной горшок шлюхи! – Крик его покрывал негромкий рокот работающих вхолостую двигателей крейсера. – Ну давай же, давай, свинья, кровавый мешок с костями!
Высокий корпус крейсера был уже совсем близко, и было видно, как грузная фигура в сером повернулась к стоящему рядом офицеру в белом кителе и, горячо жестикулируя, стала о чем-то его просить.
Офицер отвернулся и двинулся к поручням мостика. Перегнулся и помахал группе матросов на палубе внизу.
– Все правильно! Прикажи им стрелять! И давай с этим покончим! Прикажи им…
Матросы внизу подняли над бортом какой-то большой квадратный предмет.
Вот он полетел вниз и с громким плеском упал возле борта на воду.
Флинн сразу умолк и, не веря своим глазам, смотрел, как офицер в белой форме поднял правую руку… что это? Неужто он отдает ему честь?
Рокот двигателей усилился, крейсер двинулся с места, стал набирать скорость и разворачиваться носом на запад.
Флинн O’Флинн истерически, исступленно и вместе с тем облегченно расхохотался.
Он сполз с мешка, наполненного пробкой, голова его наклонилась вперед, и теплая зеленая океанская вода заглушила его хохот. Мохаммед едва успел ухватить его за седые волосы и не дал утонуть.
14Себастьян добрался до плотика, схватился за конец веревки, – смотанные кольцами, они свисали со всех его сторон. Отдышался немного, забрался на плотик и лег, продолжая хватать ртом воздух и глядя, как на запад удаляется боевой крейсер. С одежды его ручьями стекала теплая, как и его собственное тело, вода.
– Господин! Помоги нам!
Этот голос заставил его пошевелиться, и он принял сидячее положение. В воде, теряя последние силы, барахтался Мохаммед, пытаясь подтащить к плотику вцепившегося в мешок с пробкой Флинна. К плотику, шлепая руками по воде, плыло не менее дюжины других матросов и стрелков – те, кто плохо умел плавать, уже совсем ослабели, их крики становились все более жалобными, а движения все более отчаянными и лихорадочными.
