Герман опасливо посмотрел на спущенную по борту хлипкую веревочную лестницу, по которой ему предстояло подниматься на борт корабля. Его аскари услужливо помогли ему благополучно преодолеть узенький зазор между судами, и Флейшер с минуту в полном отчаянии висел над водой, пока не нащупал ногами перекладины, а потом с огромным трудом начал свой подъем. Пот катился с него градом, когда двое матросов помогли ему ступить на палубу и увидеть перед собой почетный караул из десятка с лишним матросов.
Караулом командовал юный лейтенант в накрахмаленной до хруста белоснежной тропической форме.
Герман отделался от услужливых рук матросов и, щелкнув каблуками, встал по стойке смирно.
– Комиссар Флейшер, – представился он, все еще слегка пыхтя от перенесенного напряжения.
– Лейтенант Кайлер, – щелкнул в ответ каблуками офицер и отдал ему честь.
– Я должен немедленно встретиться с капитаном, – сказал Флейшер. – Дело чрезвычайной важности.
12Капитан первого ранга граф Отто фон Кляйн, приветствуя Германа, важно отвесил ему поклон. Это был стройный мужчина высокого роста с аккуратной светлой бородкой клинышком, тронутой несколькими седыми прядками, что придавало ему еще больше достоинства.
– Значит, англичане высадили в дельте реки Руфиджи полномасштабный экспедиционный корпус, поддержанный крупными боевыми кораблями? Я вас правильно понял? – сразу переходя к делу, спросил он.
– Серьезность ситуации в докладе была несколько преувеличена, – ответил Герман, горько пожалев о поспешно эмоциональных словесных формулировках своего послания губернатору, – в ту минуту он пылал патриотическим энтузиазмом. – На самом деле там было только… мм… – замялся он, – только одно судно.
– И какова же была его военная мощь? Вооружение? – строго спросил Кляйн.
– Мм… это был… невоенный корабль.
Фон Кляйн сдвинул брови:
– Какого типа?
Смутившись, Герман покраснел.
– Арабское одномачтовое каботажное судно. Длина корпуса около двадцати двух метров.
– Но это же возмутительно! Какой-то совершеннейший вздор! Кайзер предъявил британскому консулу в Берлине ультиматум. И отдал приказ о приведении в боевую готовность пяти дивизий.
Капитан круто развернулся на каблуках и принялся беспокойно расхаживать по капитанскому мостику, возбужденно хлопая при этом в ладоши.
