– Ничего такого не слышу… – начал было он, но тут же неуверенно замолчал.
В вечерней тишине отчетливо было слышно отдаленное, негромкое и ритмическое пыхтение, словно где-то вдалеке шел поезд.
– Да, теперь, кажется, слышу, – все еще неуверенно проговорил он. – Что это?
– Это катер, ту-ту, и он идет к нам.
Себастьян изумленно уставился на него, все еще не вполне понимая, в чем дело.
– Аллеман. Германец, – пояснил Мохаммед, возбужденно размахивая руками. – Они идут за нами. Гонятся. Скоро догонят. Они…
Он обеими ладонями схватил себя за шею и округлил глаза.
А язык высунул сбоку.
Вся свита Флинна толпой окружила Себастьяна, и, глядя на живую картинку, показанную Мохаммедом, они снова испуганно и дружно что-то залопотали. Все глаза были устремлены на Себастьяна, ожидая его указаний, но он в замешательстве сам не знал, что делать. Себастьян невольно обернулся к Флинну. Тот лежал на спине, из открытого рта его вырывался мощный храп. Себастьян быстро опустился перед ним на колени.
– Флинн! Эй, Флинн! – позвал он.
Флинн открыл глаза, но смотрел он куда-то мимо Себастьяна.
– Флинн! За нами идут немцы!
– Кэмпбеллы идут! Ура! Ура![25] – пробормотал Флинн.
И тут же закрыл глаза. Обычно красное, лицо его сейчас побагровело – у него был сильный жар.
– Что я должен делать? – взмолился Себастьян.
– Пей! – заплетающимся языком посоветовал Флинн, не открывая глаз. – Не сомневайся! Пей!
– Прошу тебя, Флинн… Объясни, расскажи, что мне делать.
– Рассказать? – переспросил в бреду Флинн.
– Сейчас… слышал такую байку, про верблюда и проповедника?
Себастьян вскочил на ноги и дико осмотрелся вокруг. Солнце стояло уже низко, до ночи оставалось не более двух часов. «Ах, если бы можно было как-то задержать их до темноты», – подумал он.
– Мохаммед, – приказал он вслух. – Поставь надежных ребят с оружием на корму.
Мохаммед мгновенно уловил новую жесткость в голосе Себастьяна, повернулся к окружающей их толпе и продублировал приказ.
Десять стрелков рассыпались по палубе, подбирая свое оружие, и быстро собрались на кормовой надстройке.
Себастьян последовал за ними, с тревогой вглядываясь в даль протоки. Видно было только на две тысячи ярдов до поворота, и пока протока была пуста, хотя он уже не сомневался в том, что звук паровой машины теперь звучал громче.
– Расставь их вдоль поручней, – приказал он Мохаммеду."
"Себастьян изо всех сил старался думать, крепко думать, что сейчас надо делать, и это занятие давалось ему с трудом.
